Полностью боёв и сражений избежать не удалось, но особо кровопролитными назвать их было нельзя, поскольку оставались открытыми западные рубежи. Зная о том, части красных тоже не упорствовали. Видя, как неумолимо сжимают их полукольцом три буржуинские армии (помимо вышеперечисленных с востока от Волги на них неумолимо катилась Уральская казачья дивизия, подкреплённая пятью калмыцкими полками), Сиверс лишь поначалу предпочёл драться. Пока не получил в нескольких сражениях по мордасам. После чего больше отступал.
К тому же и авторитетные казачьи командиры, сражающиеся на стороне красных, один за другим складывали оружие и распускали свои полупартизанские отряды. Виной тому были новые пропагандистские листовки Солоневича, а кроме того, летучий отряд агитаторов, набранный из числа… духовнослужителей. Пусть потрудятся. Разумеется, иерархов Шавельский привлекать не стал. Высокий чин — это хорошо, но, как говорил классик, страшно далеки они от народа. Лучше брать из среднего и низшего звена. Набралось около двух десятков священников. Как военных, выделенных бывшим протопресвитером из своего аппарата, так и прочих, из числа наиболее красноречивых и находчивых.
Их несколько дней кряду наряду со Шавельским инструктировал лично Голицын. Мало того, он составил для них особые памятки: что можно обещать людям при условии добровольного отказа от дальнейшего сопротивления, а чего ни в коем случае нельзя.
Первым делом, прибыв в Царицын, они должны были разослать каждому из красных атаманов от имени императора приглашение, дабы встретиться и потолковать по душам, обсудив их претензии и решив, как на основе взаимных уступок прекратить, наконец, братоубийственную войну.
Чтобы народ поверил, в приглашениях указывались случаи уже состоявшихся ранее переговоров. Сухо и конкретно, ничего лишнего, только даты встреч, где они проходили и с кем. Отдельно помечалось, чем они закончились.
Но главное — последняя графа. В ней говорилось когда после их окончания приехавшие покинули императорских эмиссаров и беспрепятственно вернулись к своим. Целыми и невредимыми. Причём вне зависимости от результата, иной раз и вовсе отрицательного, о чём тоже честно сообщалось.
Невзирая на всё это, ехать в Царицын было страшновато. Накуролесили-то немало. Вдобавок Сиверс и Антонов-Овсеенко, также получившие по приглашению, не просто наотрез отказались от поездки, но и раструбили повсюду, что все сведения в листовках — голимая ложь. На самом деле царские сатрапы только и ждут заполучить в свои лапы героических борцов за свободу трудового народа. А всех, кто поверит и приедет, ждёт пожизненная каторга. И это в лучшем случае. А скорее всего — неминуемая смерть.