— Напрасно. На них всех спереди белой краской написано: «Вся власть — народу». Или «Вся власть Советам», — и он подытожил, сам того не подозревая, выдав почти дословно пару строк из ещё не написанной песни ещё не родившимся Тальковым про бывшего подъесаула, то бишь про самого Миронова: — Вот и получается, Филипп Кузьмич, что пошёл ты воевать за народную власть со своим же народом. Что ж ты, сыне? Вроде и умом бог не обидел, а разобраться не возмог.
— Они тоже схожее гутарили, отче, — буркнул тот виновато. — Кубыть даже покрасивше твоего.
— Само собой, покрасивше, — согласился священник.
— Ибо император несбыточного не обещает, вот и ограничивается тем, что на самом деле даёт. А для вранья границ нет. Мели, Емеля, твоя неделя.
— Вот-вот. И поди разберись.
— А голова зачем? Ты не слушай, чего гутарят. Лучше на дела смотри, как они поступают, когда удаётся в свои руки власть заполучить. И сразу поймёшь: на первом месте у этих сладкоголосых не народ, а интересы своей партии. Не избрали в какой-нибудь Совет ихних людишек — разогнать его немедля, не по-большевистски атаман поступает — к стенке этого атамана, вопреки их советам люди на казачьем Кругу решили — долой Круг!
— Думаешь, сам того не вижу⁈ — вскинулся Миронов. — Чай, гляделки имею, не ослеп ишшо. Потому и гостюю у тебя. Лучше скажи, у вас самих-то как, отче?
— Иначе. Вот у меня в селе Дегтяном Совет выбрали, а кой-кто из них мне не по душе. Но куда деваться? Народ так решил. И уездная власть помалкивает. Коль выбрали, пусть сидят, пока сами избиратели не поймут, что промашку дали. Но, по счастью, ныне мало таких наверх пробирается.
— А большевики с левыми эсерами и анархистами? С ими твой император крутёхонек.
— И тут не спорю. Но… справедлив. Ты ж верующий, верно? Вот и государь согласно святого писания норовит поступать. А в Библии как создателем сказано? Воздам каждому по делам его. Они ж столько крови пролить успели, что по-другому с ними нельзя. Про них ещё баснописец Крылов сказал: «С волками иначе не делать мировой, как снявши шкуру с них долой». Да и не со всеми членами оных партий царь суров. Коль вина человека лишь в том, что он в одной из них состоял, его в тюрьму никто не посадит. Не говоря о верёвке на шею. Просто выгонят из страны, чтоб народ не мутил, и всё. Однако соловья баснями не кормят, — свернул священник беседу, решив, что клиент дозрел. — Давай-ка совет, кой я тебе дал, в деле используем.
— Не понял.
— Да очень просто. Царицын — город вроде прифронтовой, хотя отчасти уже тыловой. Вот походим по нему, да и посмотрим, как люди живут, чем дышат, — благодушно пояснил отец Питирим. — И не куда я тебя поведу, но куда сам выберешь. Чтоб не подумал, будто мы для тебя заранее благолепие показное приготовили, а на самом деле всё инако.