Мы начали работать на подполье, когда мне было шестнадцать. Небольшие, несложные задания. Доставить груз из точки А в точку Б. Спрятать у себя на ранчо мода, тайком вывезенного из города или с шахт. Кровь закипает в жилах, стоит вспомнить, как много наших держат узниками в трудовых лагерях, рассеянных по всем округам…
– Еще не уходишь? – спрашивает Тана. – Мы с тобой и поговорить толком не успели. Не уходи!
Мой солдат улыбается:
– Вот и я ей то же твержу.
– Надо идти, – отвечаю я, пожав плечами. – Ты ведь знаешь дядю. Он небось уже прихожую шагами мерит, дожидаясь меня.
И тут же – легок на помине! – ощущаю сигнатуру Джима. Сильный толчок в сознание. Джим запрашивает связь, и я открываюсь ему навстречу.
– Уже поздно. Возвращайся домой. – Судя по голосу, он недоволен.
Я подавляю желание закатить глаза.
– Да-да, уже еду!
– Ну хоть на один танец останься! – упрашивает Тана.
– Правда не могу.
Честно сказать, я бы с радостью осталась и потусила с Таной, если бы ко мне не приклеился этот солдат. Как же все-таки его зовут? Макс, кажется… или Марк?
После того, что между нами было, спрашивать как-то неловко, так что я трогаю его за руку и говорю:
– Послушай… э-э… котик, все было очень здорово, честно, но мне пора.
Тана, кажется, опять готова покатиться со смеху.
– «Котик»?!
– Заткнись! Не могу вспомнить его имя. То ли Макс, то ли Марк.
– Он Джордан!
Ох, блин. Мне грозило крупно облажаться.
– Есть вопрос поважнее. Не знаешь, что за офигенно горячий и возмутительно наглый тип остановился у нас в гостинице?
– Не видела никаких горячих наглых типов. По-моему, сегодня заселялись только солдаты. Или, может, я его пропустила? Он военный?
– Понятия не имею. Но, поверь, ты бы запомнила его лицо.
Такое не забудешь! И подумать только, что досталось это лицо какой-то самодовольной скотине!
– Пф! Чтобы я запала на смазливую мордашку, она должна быть особенной. Красивые мужики мне, конечно, встречаются, но я их вообще не замечаю.
– Хочешь, отвезу тебя домой? – глядя на меня с надеждой, прерывает нашу молчаливую беседу Джордан.
– Не нужно. Я на байке.
Тана отходит на несколько шагов, чтобы дать нам попрощаться. Джордан, похоже, только этого и ждет.
– Вот упрямица! – говорит он ласково и сжимает мое лицо в ладонях. – Хоть поцелуешь на прощание?
Большим пальцем гладит меня по подбородку и приближает губы к моим губам.
Я даю себя поцеловать, хоть внутри все плавится от нетерпения.
Но наш поцелуй прерывают отчаянные вопли детей.
Секунду спустя вопит и мечется вся площадь. К нам подбегает Тана, и мы втроем бросаемся к источнику хаоса.