Красивый. Опасный. Близкий.
Его взгляд скользит по мне, и я вдруг вспоминаю, как выгляжу. Надежда Александровна настояла, чтобы я переоделась прямо в магазине. Выбрала наряд — стильный брючный костюм цвета слоновой кости: жакет с тонкой вышивкой по вороту и прямые брюки, идеально сидящие по фигуре. Под жакетом — простая шёлковая майка нежно-голубого оттенка. На ногах — бежевые лодочки на удобном каблуке.
Распустила мне волосы, нанесла румяна на щеки. Немного туши на ресницы.
— Я вас не узнал! — вдруг говорит Сафаров. В голосе мелькает что-то неожиданное — то ли удивление, то ли усмешка. — Надежда Александровна, вы как всегда умеете поразить. Браво.
Я краснею до корней волос. Он имеет в виду: из уборщицы в невесты. Из серой мышки в принцессу. Ну да, так и есть.
— Спасибо, — отвечаю, поглаживая Миру по спинке.
Мы остаёмся втроём.
Тишина в огромной гостиной кажется почти осязаемой. Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, куда деть глаза. Мира вертит головой, рассматривая потолки и люстру.
— Ну что ж, Татьяна, — голос Сафарова звучит спокойно, даже чуть лениво. Он разводит руками, будто показывает витрину. — Добро пожаловать в мою берлогу. Не стесняйся. Здесь большая гостевая спальня с отдельной ванной. Для тебя и ребёнка.
Я открываю рот, чтобы поблагодарить, но он уже поворачивает голову в сторону коридора:
— Римма Анатольевна!
Из глубины квартиры бесшумно выплывает пожилая женщина. Круглое доброе лицо, мягкий взгляд, легкая улыбка. На ней простой домашний костюм, но выглядит она аккуратно и по-домашнему тепло.
— Познакомьтесь, — Марат кивает в мою сторону. — Это моя невеста, Татьяна. А это Мирослава.
— Очень рада, — щебечет Римма Анатольевна, и голос у неё такой же тёплый, как и лицо. — Очень приятно познакомиться, Татьяна. А какая у вас очаровательная дочка!
— Мне тоже очень приятно, — отвечаю я, прижимая Миру к груди.
Дочка, как назло — или наоборот, к счастью? — оживляется. Она выгибается в моих руках, тянет маленькие ладошки в сторону Сафарова. Улыбается ему во весь свой беззубый рот, лопочет что-то на своём языке: «да-да-да» и что-то похожее на «дя-дя».
Я в шоке. Мира обычно не бросается на незнакомцев. Даже Лену она приняла не сразу. А тут — этот суровый, опасный мужчина, и моя дочка тянется к нему как к родному.
Марат, кажется, тоже удивлён. Но не отшатывается. Наоборот — делает шаг ближе, протягивает длинный палец. Мира сжимает его в кулачок и заливается счастливым смехом.
— Не боишься меня? — спрашивает он у неё, и в его голосе я слышу совершенно неожиданные нотки — мягкие, почти нежные. — Вот и умница!