— Теперь игрушки! — объявляет Надежда Александровна и ведёт меня в сторону огромного отдела, где царство плюша, пластика и ярких красок.
Мира уже сидит в новенькой прогулочной коляске-трости красного цвета – тоже выбор Игнатовой – она все делает с головокружительной скоростью. Дочке явно нравится новое средство передвижения. Среди игрушек она очень оживляется – а как иначе. Ей все интересно! Вертит головой, тянет ручки, верещит от восторга.
— Ну давай, доченька, выбирай, — мы подходим к стеллажу с мягкими игрушками.
Первой Мира хватает за ухо большого белого зайца с длинными бархатными ушами и вышитым розовым носом. Прижимает к себе и улыбается во весь беззубый рот.
— Зайку берём, — улыбается Надежда Александровна.
Ещё несколько часов мы проводим в большом бутике. Женские наряды — дорогие, блестящие, совсем не похожие на те простые вещи, к которым я привыкла. Надежда Александровна двигается уверенно: протягивает мне платья, брюки, блузки, анализирует оттенки, что-то откладывает, что-то решительно отбраковывает. Я молча примеряю, выхожу из примерочной, кручусь перед зеркалом. Мира сидит в люльке-переноске, развлекается с новыми игрушками — ей не до нас.
— Очаровательная малышка, — улыбается продавщица. — И мама очень красивая.
Я смущаюсь. Не привыкла к комплиментам. Даже не знаю, как на них реагировать.
В какой-то момент всё плывёт перед глазами. Платья, костюмы, юбки смешиваются в цветное пятно. Потом доходит очередь до бюстгальтеров и трусиков — это вызывает новый шок.
— Нижнее бельё должно быть идеальным, — уверенно заявляет Надежда Александровна.
Я снова заливаюсь краской. Чувствую себя неловко, но спорить не смею.
Дальше — обувь. Туфли на низком каблуке, балетки, сапоги. Потом сумки: несколько маленьких, побольше, для путешествий. Потом косметика. Какие-то баночки, тюбики, кисточки. Я в этом ничего не понимаю.
Сумма, которую мы тратим за день, для меня ошеломляющая. Я стараюсь не думать о ней.
В итоге мы проводим в торговом центре почти пять часов.
Мира, утомлённая впечатлениями, спит в переноске. У меня слипаются глаза, но внутри растёт странное чувство — будто я примеряю не только новую одежду, но и новую жизнь. Ту, где я не уборщица с ведром, а кто-то другой. Кто-то, кто достоин этих вещей.
— Всё, Танюша, — Надежда хлопает меня по плечу. — Вы молодец. Завтра встречаемся, отвезу вас к стилисту и визажисту.
— Но зачем? — только и могу выдавить.
— Как зачем? Стрижка, укладка, маникюр, всякие процедуры. Филипп Викторович сказал: никакой серой мышки. — Она улыбается. — Моя прекрасная леди — обожаю этот сюжет.