Он чуть наклоняет голову, разглядывая её серёжки.
— Как прошел твой день, маленькая? Понравилось в торговом центре? Много игрушек накупили?
Мира что-то оживленно ему «рассказывает», размахивая свободной рукой. Я стою и чувствую себя лишней.
Потом Марат поднимает глаза. Смотрит на меня. В упор. Тёмно-зелёные глаза — серьезно и чуть насмешливо.
— А вот мама твоя, — он говорит это Мире, но не сводит взгляда с меня, — похоже, меня боится. Вижу, как трясётся.
— Я не трясусь, — вру я, хотя пальцы и правда дрожат. Но не от страха, кажется. Или от страха? Сама не пойму.
— Трясешься, — поправляет он, и уголок его губ дергается вверх. — Но я не кусаюсь. Расслабься, Татьяна.
— Легко вам гов… легко тебе говорить, — поправляюсь, но выходит неловко.
— Тебе тоже будет легко, — он аккуратно освобождает свой палец из Мириной хватки, и дочка тут же хватается за воздух, собираясь заплакать, но он её отвлекает лёгким щелчком по носику — она замирает и улыбается. — Если перестанешь думать о том, что ты — уборщица, а я — босс. Сейчас ты — моя невеста. Я буду относиться к тебе с заботой и уважением.
— Хорошо, — выдыхаю. На удивление — и правда легче.
— Назови меня по имени, — звучит как приказ.
Боже. Как это сложно. Просто имя, а откуда ком в горле?
— Марат, — произношу тихо, почти шёпотом.
Его глаза на секунду теплеют.
— Отлично. Умница. Иди, располагайся в своей комнате. Завтра куча дел, рано вставать.
Он разворачивается и уходит в спальню — широким шагом, не оглядываясь. Даже не попрощался. Но почему-то я не обижаюсь.
Римма Анатольевна мягко берёт меня за локоть.
— Пойдёмте, милая, я покажу вашу комнату. А потом помогу распаковать вещи. Не переживайте, у нас уютно, малышке понравится.
Я иду за ней по длинному коридору, разглядывая картины на стенах, и чувствую, как сердце колотится где-то в груди.
****
На следующий день утром смотрю на штамп в паспорте о разводе с Егором и не знаю — радоваться мне или пугаться. Марат Арсланович Сафаров решает вопросы просто с головокружительной скоростью! Невероятно что это возможно!
С одной стороны, свобода. С другой — теперь я невеста другого мужчины. Точнее, почти жена. Он настроен сделать все официально. Фиктивно, по договору, но всё равно.
— Татьяна, вы готовы? — Надежда Александровна заглядывает в комнату.
— Да, — выдыхаю. — Наверное, – добавляю растерянно.
На мне свадебное платье. Простое, светло-кремового цвета, длиной чуть ниже колена. Мы купили его вчера в торговом центре. Красивое, скромное. Никаких фаты, никаких бриллиантов. Только маленькие серьги-гвоздики. Это очень радует. Значит, Сафаров не из тех, кто заставляет невесту надевать кринолины и фату. Он одобрил скромный стиль — и за это ему спасибо.