А потом внезапно оказалась здесь, в теле другой Олеси, которая, по всей видимости, и была его потерянной дочерью. Поэтому теперь я кажусь ему служанкой, укравшей пальто своей госпожи.
Господин Омул слушал внимательно, не перебивая. Иногда, когда я делала паузу, задавал вопросы — уточнял, правильно ли понял, не имела ли я в виду что то другое. Я только мотала головой и продолжала рассказ.
— Вот так всё и было, — вздохнула я и добавила: — Теперь вы понимаете: я ничего не крала. Я сама такая же жертва, как и ваша дочь… Кто то переместил мою душу из того мира и того тела сюда. И это точно не я сама…
Маг неопределённо качнул головой. Я молча смотрела на него, ожидая вердикта. Но вместо того, чтобы решить мою судьбу, он неожиданно спросил:
— А что с вами случилось там, в вашем мире?
Я нахмурилась:
— Не поняла, о чём вы говорите… Ничего. Я просто жила там. А потом стала жить тут…
Маг взглянул на меня. В его глазах не было никаких эмоций, которые помогли бы понять его настроение.
— Вы говорите, что вашу душу кто то отправил сюда. Но чтобы это стало возможным, вы должны были закончить свою жизнь там…
Я снова мотнула головой:
— Умереть?! Нет, я не умерла… Я просто проснулась здесь. И всё.
Он не стал спорить и вместо этого предложил:
— А вы хорошо помните свой последний день в том, другом, вашем мире?
Я кивнула… И только потом поняла, что нет. Не помню. Я помнила, как жила, работала, но любое моё воспоминание не было последним. Всегда помнила следующее утро, следующий день, вечер…
— Я… Я не знаю, — растерянно произнесла, копаясь в памяти, в которой, оказывается, не было дна.
— Давайте я помогу вам вспомнить, — улыбнулся господин Омул одними губами. Глаза его при этом продолжали смотреть на меня с каким то притворным участием.
Он слегка сжал мою руку, и в тот же миг во мне снова щёлкнул переключатель. Я мгновенно провалилась в ощущение бесконечного, всеобъемлющего страха.
Я закричала, как дикий зверь, попавший в ловушку, и дёрнулась, пытаясь вырвать ладонь из «его» рук…
— Тише… Тише, Олеся, — до меня, как сквозь толстый слой ваты, донёсся голос господина Омула. — Вы уже не там, вы здесь, в безопасности… Слышите?! Вам уже ничего не угрожает…
Я уцепилась за этот призрачный голос, как за спасательный круг, брошенный в бушующее море бесконечного ужаса. Стало легче: страх не ушёл, но стал менее липким и тяжёлым. Как будто я сумела на короткий миг вынырнуть из воды и сделать живительный глоток воздуха…
— А теперь, Олеся, попробуйте вспомнить, где и когда с вами случилось то, что так сильно напугало вас, — тихий, мягкий, наполненный магией голос убаюкивал страх, заставлял его отступать, выпуская меня из удушающих объятий. И позволяя вспомнить.