— Конечно. Я там пирожки принесла. Будешь? Может, ещё чего-то хочешь? Я могу приготовить и завтра привезти.
Ему бы одеться, а то одни шорты до середины бедра и торчащий бугор спереди… это прямо какая-то лайт-версия порнографии.
Я смотрю на его член и мысленно приказываю прекратить, но язык говорит раньше, чем включается связь с мозгом.
— А он у тебя такой же, как то мороженое?
Я не вижу лица Вадима, только слышу его тяжелое дыхание и, кажется, приглушенный стон.
— Мия, определённо стоило почти умереть, чтобы ты у меня такое спросила.
Его голос хриплый и совсем низкий, как будто спазм.
Неожиданно в голове складываются симптомы… патологическое дыхание, стон и отек… да у него приступ.
Резко поднимаю голову и встречаюсь с расфокусированным взглядом венеролога.
— Вадим, тебе плохо? Сложно дышать? – подорвавшись с места, почти всем телом прижалась к нему, чтобы проверить дыхание и пульс.
Кажется, я услышала мат, что как-то не вписывается в картину умирающего.
— Да, Мия, плохо мне. Реанимацию срочно.
— Что? – подняла голову, задевая своим носом его.
Не ожидала, что между нами так мало расстояния.
— Спасай меня, Булочка, – придушенно прохрипел Вадим, прежде чем обхватить обеими руками мою голову и впиться поцелуем, разрушающим все мои запреты.
И я спасала. Ну а как не спасать?! Я же врач и давала клятву. Кажется, Вадя был готов всосать всю меня через свой рот. И я его тоже. Так обычно подростки в пятнадцать целуются, пока никто не видит и секс ещё под мнимым запретом.
Чувствовала горячие ладони у себя на плечах, груди и всё ниже, пока пальцы не сжались на моих ягодицах, туго обтянутых джинсами.
Вадим простонал мне прямо в рот, и снова принялся мять попу, прижимая к себе всё ближе.
— Боже, Миюш, я так хочу тебя, – прошептал прямо в губы. – А ты?
А я… а я вообще себя не помню. Но только чувствую, что ещё секунда моего молчания и Вадик просто уложит меня на постель и трахнет прямо в больничной палате.
— Блять, Кудрявый! Тебя закрываться не учили?!
Возмущённый незнакомый мужской голос, как ушат ледяной воды, разом отморозил все мои нервные окончания. Кажется, даже мокрая промежность моих трусов в камень превратилась.
— А тебя, придурка, стучаться? Больничная палата — это не личный сортир, чтобы бежать туда и выносить дверь с ноги! Если так невтерпёж — туалет прямо по коридору и налево, – язвительный женский голос вбивает огромными гвоздями моё либидо где-то в районе плинтуса.
Забарахталась в попытке слезть и сбежать, но венеролог держит крепко. Одной рукой обнимает мою талию, второй рукой поправляет мою одежду. Вот только когда успел расстегнуть кофту и топик задрать?!