От этой мысли о таране становится совсем жарко.
— А теперь вернёмся к извинениям, – упрямо продолжил мой барашка.
Вот, кажется, я ждала их, ждала, а теперь они стали как-то и не особо важными. Но раз мужчина хочет, нельзя обламывать ему такой момент. Ведь потом больше не станет…
— Миюш, ты прости меня, придурка. С этим мороженым… я просто хотел загладить свой косяк с обыском твоего кабинета, но сам только спровоцировал новый косяк. Я хотел задобрить тебя мороженым и вспомнил про потрясающий десерт. Пришлось вырвать мороженое с боем, но я не знал, “клянусь самым святым,” о его… необычной форме.
— Но ты смеялся, – упрекнула тем, что тогда больше всего меня задело.
— Это была истерия. Я просто подумал, что ты оценишь мой дохлый юмор.
Я по-прежнему не видела лица Вадика, но его слова звучали крайне искренне. А ещё он так страстно прижимал меня к себе, что дуться и обижаться не хотелось.
— Ты молчишь, Мия. Это хороший или плохой знак?!
— Это никой знак. Я просто думаю.
— Предлагаю подумать вместе, поэтому… Побудешь со мной?
Ведь даже если откажусь, всё равно станет настаивать. Но самое главное — мне и самой хочется остаться.
— Хорошо… только недолго посижу у тебя. Уберешь руки?
— Угу, — выдыхает он мне в макушку.
Проходят секунды, но наша поза никак не меняется. Волнение в груди и мозге всё только прибывало, и у меня от гипоксии и перевозбуждения аж чёрные точки перед глазами заплясали.
— Не вздумай убегать, Мия. Мне ещё кросс рано сдавать, – ожил Кучерявый с просьбой-угрозой.
— Я не буду.
Буду, конечно, если у меня совсем разум откажет, и я начну просить Вадима трахнуть меня прямо на его больничной койке.
Руки на моей талии медленно разжались, но тут же сильные пальцы сомкнулись на запястье.
— На всякий случай, – прокомментировал Кучерявый и потянул меня к упомянутой в моих мыслях кровати.
— Ты меня ещё к ней привяжи, – брякнула я, вроде как попытавшись возмутиться своему пленению.
Не спорю, что вышло вяло и вообще как-то не так, ибо взгляд мужских глаз загорелся лихорадочным огнём.
— А можно?!
— Вадим, фу! Это была шутка.
Если он сейчас процитирует, что в каждой шутке есть доля правды, я его сама привяжу и смирительную рубашку натяну по самые уши.
Наверное, в моём взгляде было нечто такое, отражающее мои мысли, что Кучерявый довольно улыбнулся и занял полусидячее положение на кровати, при этом не отпуская моей руки. Пришлось усесться прямо на постель.
— Посиди со мной рядышком. А то мне доктор ещё не рекомендует много напрягаться.
Укол вины ударил прямо в висок. Мия, ты вообще… мужчина едва не умер, еле выходили, а ты тут только о сексе и думаешь.