Я бы, конечно, предпочёл погромче, но она права — не сейчас и не здесь. Лишние завистливые уши нам ни к чему. Поэтому сегодня постараемся потише.
Скрючившись в три погибели, я нализывал грудь Мии, как щенок мамкину сиську и, по-моему, тоже урчал и чмокал от удовольствия.
Руки Мии ерошили мои волосы, пуская по позвоночнику приятную истому. Выпрямившись, я переложил её руки за свою шею и снова припал ко рту.
Мои ручонки жадно оглаживали пышное тело, но мне этого было мало, катастрофически мало. Оттянув резинку трикошек, я запустил руку под них и, наконец-то, дорвался до вожделенной попки, алчно смяв её одной рукой.
Мия вздрогнула и, уперевшись мне в грудь руками, отодвинула меня.
— Ты же не хочешь… прямо здесь…, – спросила она меня, очаровательно розовея щёчками.
— Хочу, прямо здесь и прямо сейчас, – заверил я её, жадно разглядывая тяжеловесную грудь, ходившую ходуном от сбивчевого дыхания девушки. И на всякий случай даже головой покивал.
Мия энергично замотала головой из стороны в сторону.
— Нет! – припечатала она, глядя куда-то в мой подбородок.
Член протестующе дёрнулся на это заявление, а яйца устроили возмущённый перезвон. Так дело не пойдёт, и дело не в том, что мне срочно надо потрахаться, а в том, что мне нужно объяснить на пальцах одной сдобной особе, что она — моя!
Точнее — объяснить доходчиво и показательно членом. Застолбить, присвоить, завладеть. Словами и действиями у меня хреново, как показала практика, получается, ровно с обратным результатом. Пора дать дорогу младшенькому, может, у него без слов получится лучше, чем у меня.
— Почему? ‐ едва держа себя в руках, поинтересовался я. – Я тебе неприятен? Противен?
Она отрицательно качнула головой:
— Нет, нет, я… просто… – она явно силилась что-то сказать, но не могла подобрать слов.
— У тебя кто-то есть? Другой? – продолжал я допрос с пристрастием, не вынимая, однако, свою руку из её трусов и продолжая оглаживать левую булочку.
— Н-нет, я… не готова! Давай сегодня вечером?!
Я недоумëнно посмотрел в окно. Смеркалось.
Повернулся к Мие и выжидательно уставился ей в глаза, слегка приподняв бровь в знак вопроса.
— Ну, э-э-э, попозже, – несла она какую-то ахинею, лихорадочно бегая глазами по пространству.
— На сколько “попозже”? – я всё ещё пытался понять безжалостную женскую логику.
Она заерзала попой, пытаясь отодвинуть меня подальше и вытащить мою руку.
— Ну, если хочешь…
— Хочу! – перебил я.
— Давай сегодня, у меня дома, я просто сейчас не готова, – тараторила она какую-то совсем невнятную для меня дичь.
— А дома будешь готова? – ошалел я, вконец.