Медяк смущенно улыбнулся, продолжая сочинять послание в Белфур. Одно их самых легких заданий на его веку. Аллантайн то ли оказался дубиной, то ли совершенно не интересовался происходящим за пределами его шатра, исключая выпивки. И потому верительные грамоты, которые доставил Симуз, просмотрел вскользь и никому не поручил проверять информацию. Потребовал написать пару писем под диктовку — с этим Симуз справился легко и непринужденно. Затем спросил, чем отличается огнивица от хреновухи — вопрос был странным, но Симуз в самогоне кое-что да смыслил. Последний вопрос касался воинских навыков кандидата в секретари. Медяк так и не понял, зачем Аллантайн хотел видеть в писаре мастера оружия, но умения продемонстрировал. Присягу он принес в тот же день.
А теперь Симуз истекал потом в шатре лорда-пьяницы в паре дней пути от бельтерианского Тиро. Наверняка там уже наслышаны о собирающейся армии и готовятся к осаде. Скорее всего Амеллон уже выслал в Тиро подкрепление.
У Симуза зудело попасть в Тиро как можно быстрее. Там был человек императора, один из соглядатаев Ихраза. А сведений Медяк насобирал достаточно, чтобы рискнуть передать информацию в Миссолен. Да и приглашение на пир оказалось своевременным: послушать разговоры рундов тоже не мешало бы. Правда, Аллантайн рисковал растянуть пирушку на несколько дней, в то время как каждый день простоя столь большой армии сулил огромные убытки. Окрестные деревни давно были разграблены. Чтобы прокормить эту орду, требовалось двигаться дальше.
Он закончил с письмом, присыпал чернила песком и затем показал Аллантайну. Герцог лениво скользнул взглядом по строкам и дал отмашку:
— Отправляй. А меня оставьте, уморился на этой жаре. Прилягу пока.
Герцог с видимым облегчением расстегнул массивный пояс на жирном брюхе.
— Хранитель милостивый, я мечтал об этом с самого утра…
Симуз сложил послание, закрепил сургучом и поставил печать, затем поклонился и, боком, словно краб, протиснулся к выходу.
Клетки с птицами располагались неподалеку, ими ведал один их хранителей герцога.
— Будь здоров, Енних! — Симуз поприветствовал хранителя птичника. — Мне бы голубя.
Немолодой мужик в шапке из войлока откашлялся и завязал мешок с зерном.
— А, Кенхоф. И тебе здорово. Голубя найдем. Куда надо отправить, мил писарь?
— В Белфур.
— А, дом родимый, — крякнул Енних. — Давай послание, сейчас приладим.
Симуз передал письмо, и хранитель, достав белого с хохолком голубка, ловко привязал послание к его лапке.
— Ну, лети, птичка, — подкинув в воздух, он произнес тихую молитву о добром пути.