Он приподнялся из-за стола и протянул мне руку через столешницу. Рука была сухой и твердой, рукопожатие — сильным, до хруста в костяшках.
— Вот и познакомились.
Первое впечатление обычно бывает самым верным, но я пока не спешил делать выводы. Олег Карамзин из досье и этот Олег не обязательно были одним и тем же лицом. Возможны имелись и другие варианты. Но если не придираться к деталям вроде часов за полмиллиона и идеально сидящего костюма, то передо мной был самый обычный, непримечательный мужчина. Одет неброско, гладко выбрит, короткая стрижка «под машинку», взгляд спокойный, даже доброжелательный. Голос негромкий, но бархатистый, внушительный. Смотрел весело, с легким прищуром, уголки губ постоянно подрагивали в заготовленной улыбке. Возникло стойкое ощущение, будто я пришел на собеседование к работодателю, который во мне очень и очень нуждается.
А дальше диалог понесло совсем не туда, куда я ожидал. Погода, природа, последние выступления столичных артистов, подорожание морских деликатесов из-за таможенных сборов — о чём мы только не говорили. Точнее, говорил в основном он, я же лишь изредка кивал или мотал головой, стараясь сохранять маску безразличия.
— Есть такое старое, доброе выражение — нашла коса на камень. Знакомо? — вдруг, резко оборвав свой монолог о качестве устриц, он «переключился», и его голос потерял всю свою предыдущую бархатистость.
— Разумеется, — кивнул я, чувствуя, как по спине снова пробегают мурашки.
— Прямо наш с вами случай, — он откинулся на спинку кресла, и его лицо изменилось. Исчезла добродушная маска, взгляд стал жестким, колючим. — Вот скажи мне, Аркадий, а чего тебе спокойно не сидится? А? Куда ты всё время лезешь, куда прешь, как танк⁈ — Он не кричал, но его шепот был страшнее любого крика. Я замер, внутренне сжавшись в комок. То ли хватить со стола тяжелую пепельницу и броситься на него, то ли попытаться тут же, на месте, рвануть в астрал…
— Нет, я понимаю, генетика, голос крови и всё такое… Но ты объясни мне, дураку, зачем? Что тобой движет? Ну зачем ты везде лезешь со своим уставом?
Я молчал. Вопрос был риторическим и не требовал ответа. Он и не ждал его.
— И ладно бы толк от этого был! Так ведь нет его, толку-то! Ноль! Для чего тебе этот пацан, этот Виктор? Ты даже не представляешь, что он такое! Ты вообще понимаешь, в какую жопу сам себя засунул? И ладно бы только себя одного — так ты ж ещё и нас всех подставил! Вот же правду говорят — не родятся от осинки апельсинки!
— Нас, простите, это кого? — с трудом вставил я в его яростный поток слов.