Не теряя ни секунды, я подбежал к своему арендованному седану, впихнул себя за руль, с силой дернул рычаг коробки и, с визгом шин развернувшись, помчался за удаляющимися огнями военного джипа. Я гнал как одержимый, бешено крутя баранку и давя на педаль газа. Мой скромный седан визжал и плакал на ухабах, подскакивая на кочках, но я выжимал из него все соки, стараясь не отстать от мощного армейского вездехода.
Мы пронеслись через спальные районы, выскочили на восточную объездную. Там вояки, уже не стесняясь, дали по газам, и их «крокодил» превратился в размытое зеленое пятно. Не знаю, как, но мне каким-то чудом удавалось держаться на хвосте, хотя мой автомобиль уже вовсю трясло, руль вырывался из рук, а в салоне стоял душераздирающий вой перегруженного мотора.
До места, откуда доносился грохот, было еще далеко. Прямой дороги, ведущей к удаленному полигону академии, не существовало — лишь запутанная сеть проселочных дорог, петляющих между полями и перелесками. Мой городской седан, арендованный для тихих поездок по асфальту, окончательно сдался на этом бездорожье. Сначала он отчаянно подпрыгивал на кочках и ухабах, его подвеска стонала и билась о ограничители с глухими, болезненными ударами. Потом, выскочив на раскисший после недавних дождей участок, он с громким чавканьем и отчаянным ревом мотора зарылся передним бампером в жижу по самые фары. С трудом, буксуя и разбрасывая комья грязи, я смог выбраться обратно на более-менее твердую почву, но радость была недолгой — оба передних колеса были безнадежно пробиты о скрытые в грязи острые края камней, оставшихся от старой дороги. Резина бессильно сплющилась, обнажая стальные корды.
С глухим проклятием, высказанным и машине, и ситуации, и всему миру, я выскочил наружу. Воздух, прежде наполненный запахами влажной земли и травы, теперь горчил гарью, раскаленным металлом и чем-то едким, химическим, щекочущим ноздри. Гул боя был уже не просто звуком — он ощущался физически, как далекое, но мощное землетрясение, от которого мелко вибрировала земля под ногами. Сначала я побежал просто на звук, повинуясь инстинкту. Потом сориентировался по черному, маслянистому столбу дыма, рвущемуся к небу и растекающемуся по нему зловещим саваном, и резко взял левее, срезая путь через поле.
Первое, что предстало перед моими глазами, будка КПП на въезде на территорию. Она была не повреждена, а стерта с лица земли. Железобетонные плиты разворочены так, словно их жевали, а торчащая во все стороны арматура напоминала сломанные кости гигантского животного. Метрах в пятнадцати, на выжженной до черного стекла земле, лежало нечто, лишь отдаленно напоминающее человеческое тело — обугленная, почерневшая головешка, окутанная слабым маревом жара.