— Как там? — обернулся я к Загорскому.
Управляющий сидел позади меня, его лицо было сосредоточенным и бледным. Он ловко, почти машинально щёлкал клавишами своего мощного терминала, не отрывая глаз от экрана.
— Всё так, как вы и предполагали, — его голос был ровным, но в нем слышалась напряженная струна. — Котировки падают. Обвал.
«Одним глазом» заглянув в мелькающий экран его терминала, я заметил выделенные красным цветом цифры — 6.33 кредита за обычную акцию и 6.17 за привилегированную. Мне же, чтобы мой рискованный план сработал и окупился, нужно было дождаться почти вдвое меньших показателей.
Незадолго до собрания, озвучивая Загорскому последовательность необходимых действий, я не увидел в его глазах ничего, кроме недоумения и ужаса. Более того, он смотрел на меня как на полного, безрассудного недоумка, не понимающего азов. «Риск неимоверный, шансы минимальные, так никто не делает! Это чистейшая рулетка!» — пытался убедить меня этот опытный финансист. Наверное, будь я достаточно сведущ в тонкостях биржевых игр и корпоративных финансов вообще, не стал так рисковать, зная статистику подобных авантюр. Но сведущ я не был, поэтому опирался лишь на собственную, солдатскую логику и интуицию, подкрепленную знанием грядущих событий.
— Цена достигла целевого уровня. Скупаю, — коротко, сквозь зубы, сообщил Загорский, и его пальцы снова запорхали над сенсорной клавиатурой, выводя сделки.
Будь у меня в распоряжении больше свободных денег, я бы скупил всё, что в эти панические минуты было выброшено на рынок перепуганными акционерами. Но свободных средств не было, а тех, что имелись, хватило лишь на часть того «подарка», что преподнесла нам паника.
А в зале тем временем творилось настоящее столпотворение. Люди метались, кричали, сталкивались друг с другом. На бедного, так и оставшегося за своей трибуной Варта уже никто не обращал внимания. Мне даже показалось, что он будто физически уменьшился в росте, съёжился. Стоял, беспомощно переминаясь с ноги на ногу, и бестолково поглядывая в свои бумаги, ошалело озирался по сторонам, словно не понимая, что происходит.
— Всё, лимит исчерпан. Денег больше нет, — отрываясь наконец от терминала, тихо, с каким-то обречённым вздохом, сообщил Загорский.
Вот он, момент. Пора. Я глубоко вздохнул, поднялся с кресла и пошёл. Шёл не быстро, пробираясь к центральной трибуне, постоянно натыкаясь на толпящихся, возбужденных людей. Когда я наконец добрался до цели, Александр Карлович Варт уже куда-то бесследно исчез.
«Главное, чтобы он не застрелился раньше времени где-нибудь в кабинете», — мелькнула у меня запоздалая, тревожная мысль.