— Я уже направила запросы в парочку иностранных архивов, в те, что сохранили свою независимость, — вдохновенно тыкая изящным пальчиком в сенсорный экран терминала, с воодушевлением говорила Клавдия. — Возможно, там сохранилось больше информации, не подвергнутой цензуре! Надо подождать ответа.
А меня в этот момент мучил один-единственный, простой и чудовищный вопрос: что теперь, собственно, делать с ней самой? С этой умной, дотошной, опасной в своей осведомлённости девушкой?
Ведь если допустить, что она права — а её версия была слишком хорошо проработана, чтобы быть просто случайной выдумкой, — то мне совсем не нужно, чтобы об этом узнал кто-нибудь ещё. Знают двое — знает свинья, не просто так эта старая поговорка придумана. Вывод напрашивался вполне определённый, пусть и неприятный.
— Удивила ты меня, Клава, признаюсь… — медленно проговорил я, глядя в её бездонные, умные глаза. Мне совсем, совсем не хотелось причинять ей боль. Да и, если честно, вряд ли бы смог — не в моих это принципах. — И сколько ты хочешь за свои… услуги? За свою находку?
— Денег не надо, — неожиданно быстро и твёрдо отказалась она, и вдруг, перейдя на «вы», торопливо и сбивчиво выпалила: — Я хочу постоянную работу! Честную работу. Я хочу работать на вас! Информационным аналитиком, архивариусом, кем угодно!
— Работать? На меня? — я не смог скрыть удивления.
— Да! — она кивнула, и в её взгляде читалась непоколебимая решимость. — Если вы переживаете, что я разболтаю ваш… наш секрет, то совершенно зря. Я вообще-то не болтлива по натуре, а уж в такой щепетильной ситуации и подавно. Вы ведь сейчас как раз об этом думаете, да? — она посмотрела на меня прямо, без страха. — Думаете, как бы понадёжнее заткнуть мне рот?
Не знаю, где она это углядела — в моём взгляде, в позе, — но вряд ли во мне было что-то такое, что могло выдать мои мрачные мысли. Скорее, она просто поставила себя на моё место, а остальное додумала сама, исходя из логики и знаний о нравах высшего общества. Вот только с этим она ошиблась. Возможно, будь я на самом деле тем, за кого себя выдаю — потомственным аристократом, — так бы оно и случилось. Но я был простым солдатом, а солдаты, как известно, с женщинами не воюют. Но какое-то время, до прояснения обстановки, ей, конечно, придётся посидеть у меня в гостях. Безвылазно.
Ну а что? Где четверо, там и пятый. Как-нибудь поместятся. В доме, слава богу, места хватает.
И назвав водителю через стекло свой адрес, я всю оставшуюся дорогу молча слушал взволнованные, но уже более спокойные монологи и клятвы девушки в верности, которые закончились лишь тогда, когда машина резко затормозила, подъехав к калитке моего неказистого жилища.