Заполнили какие-то бумаги, записали имя, адрес и род занятий. Я сказал, что бизнесмен, занимаюсь импортом продуктов — это была уже моя дежурная отмазка. Дежурный хмыкнул, но записал.
Потом забрали вещи — бумажник, часы, сигареты, зажигалку, ключи от квартиры. Все сложили в бумажный пакет, написали на нем мое имя и номер, заставили расписаться. Пришлось, естественно.
И только потом меня повели вниз, в камеру.
Общая, человек на пятнадцать, но получше, чем в сто двадцатом, где мне пришлось сидеть в последний раз. Да и это ведь не рейд, так что и народу поменьше оказалось: пара бродяг в рваной одежде, несколько пьяниц, которые храпели на нарах. Был еще один парень, серьезный, и, кажется, при делах. Он был одет в черный костюм, и я его даже видел где-то. Мы только кивнули друг другу, но разговаривать не стали. Кто-то из этих ведь вполне может быть подсадным.
Свободных нар было много, я сел, поежился. Было холодно, отопление работало плохо, а может и вовсе не работало, из маленького окна под потолком тянуло сквозняком. Еще и пальто и костюм промокли.
Через решетку было видно коридор и дежурного, который сидел за столом и листал газету. Я повернулся к нему и сказал:
— Офицер. Офицер, вы меня слышите?
Он поднял голову, равнодушно посмотрел на меня, спросил:
— Чего тебе?
— Мне нужно позвонить адвокату. Это мое право.
На самом деле это было не так, но можно было надавить. Хотя бы попробовать.
— Попозже, — ответил он.
— Это мое право, — повторил я. — Я хочу, чтобы адвокат представлял меня.
— Я сказал, попозже, — он снова закрылся газетой. — Сейчас не до тебя.
Ну все, теперь понятно, что спорить бесполезно. Так что мне не оставалось ничего, кроме как откинуться на стену и ждать.
Есть вариант, что адвокат приедет сам, без моего звонка. Биандо ушел, и он наверняка понял, что меня арестуют. И если он все понял правильно, то свяжется с Лански и расскажет о том, что произошло. Мей сам свяжется с адвокатом, и тот приедет. Вопрос только в том, сколько времени это займет.
Один из пьяниц, грязный мужик с седой бородой и красным носом вдруг поднял голову и посмотрел на меня мутным взглядом.
— Эй, приятель, — сказал он. — Сигаретки не найдется?
Руки у него ходили ходуном, явно с похмелья. Сейчас же еще утро. Меня могут продержать двое суток по закону, но по факту — до недели. Сейчас законы об обращении с задержанными соблюдаются не так строго, особенно если поблизости нет адвокатов, которые могут надавить на легавых.
— Нет, — сказал я. — Забрали.
— Жаль, — он жалобно вздохнул. — А ты за что тут?
— Не твое дело, — ответил я.