— Я не знал этого.
— Конечно, не знал, — Коннелли усмехнулся. — Ты же просто случайный прохожий.
Он затянулся еще раз, посмотрел на меня, и сказал:
— Ты в курсе, что случилось час назад?
— Нет, — я помотал головой. — Я уже часа три тут у вас сижу. Но мне интересно.
— Сегодня в Бронксе взорвали машину с двумя людьми. От них буквально ничего не осталось. Манфреди Минео и Стивен Ферриньо. Слышал о них что-нибудь?
Тут мне потребовалось немало усилий для того, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Так вот, значит, что сделал Маранцано. Он воспользовался нашим нападением, как поводом для войны, для того чтобы устранить цели. Да, те цели, на которые я указал, но все же.
Следующий — Фрэнк Скализе. А потом мне останется договориться с Мангано о том, чтобы он поддержал меня. Сперва Сэла, а потом — меня самого.
— Оба связаны с Джо Массерией, — подолжил детектив, внимательно наблюдая за моей реакцией. — На которого, если верить слухам, работаешь ты.
— Я ни на кого не работаю, детектив, — сказал я. — Я бизнесмен. Оливковое масло, сахар.
— Да-да, я помню, — отмахнулся он, а потом стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. — Патока для скота. Но ты знаешь, как это выглядит? Это выглядит как война. Кто-то убил человека Маранцано, а через пару часов убили уже людей Массерии. И ты оказываешься прямо возле места одного из убийств. При исключительно подозрительных обстоятельствах.
— Это вышло случайно, детектив, — сказал я.
— Случайно, — повторил он. — Конечно, все всегда случайно. Никто ничего не знает, никто никого не видел. Ты бы знал, как мне надоело такое выслушивать.
Он поднялся, прошелся по комнате, потом повернулся ко мне. Снова затянулся, выпустил дым и сказал:
— Я двадцать лет служу закону, Лучано, двадцать лет в полиции. Я видел много таких, как ты — умных, хитрых. И знаешь что? Рано или поздно вы начинаете верить в себя слишком сильно, и тогда вы совершаете ошибки. Ты уже совершил одну, когда остался на месте, вместо того чтобы пристрелить офицера и бежать. Теперь мне остается только дождаться другой.
— Зачем мне стрелять в офицера? — хмыкнул я. — И из чего? У меня не было оружия при аресте, если не помните. Так? Я ничего не сделал, детектив, и у вас нет никаких доказательств.
Коннелли посмотрел на меня долгим взглядом, после чего сел обратно за стол.
— Ты прав, — сказал он. — У меня нет никаких доказательств. Иначе мы разговаривали бы совсем по-другому. Давай еще раз, с самого начала. Что ты делал сегодня утром?
Мне оставалось только выдохнуть. Понятно, что сейчас будет.
Мы пошли по второму кругу — те же вопросы, и те же ответы. Где я был, что делал, кому звонил, и что делал. Я отвечал то же самое: смотрел здания, которые можно выкупить под аренду, говорил, что поскользнулся, упал, и случайно вырвал трубку из аппарата. Опять описал нападавшего.