— Да проверяйте, пожалуйста.
Он затянулся сигаретой еще раз, после чего сказал:
— Еще один вопрос. Почему ты не убежал?
— Поясните, детектив. Я не понимаю вопроса.
— Когда началась стрельба, люди стали разбегаться. А ты остался стоять в будке. Почему?
Я сделал вид, что задумался, после чего проговорил:
— Я испугался. Впал в ступор. Знаете, со мной так бывает, когда я не могу пошевелиться от страха.
— Ты не выглядишь пугливым, — он усмехнулся. — Меня, например, вообще не боишься.
— Так вы не стреляете из автомата у меня над ухом, — мне не оставалось ничего другого, кроме как улыбнуться в ответ.
Он бросил сигарету, растоптал ее ботинком, после чего сказал:
— Знаешь, что я думаю, Лучано? Я думаю, ты знал, что произойдет, и участвовал в этом. Это ты звонил в ресторан?
— Нет, — я покачал головой. — Если вы так уверены в этом, то докажите.
Из ресторана вышел еще один мужчина в костюме, двинулся к нам. Остановился, тоже вытащил сигарету и обратился к коллеге:
— Ну и месиво, Дональд. Там все в крови. В него весь магазин высадили. А это кто?
— Похоже, что свидетель… — Коннелли не оставалось ничего, кроме как признать это. — Итальянец, Лаки Лучано.
— Он точно не просто проходил мимо, — заметил второй детектив.
— Я не имею к этому отношения, детектив, — я покачал головой. — Я просто зашел в телефонную будку и позвонил своей женщине. Это все.
— Ты был на месте убийства, — сказал Коннелли. — Нам нужно допросить тебя. Мы задержим тебя до выяснения обстоятельств.
Он повернулся к одному из патрульных и сказал:
— Отвезите его в участок. Я допрошу его еще раз, когда закончу здесь.
Двое патрульных взяли меня под руки и повели к машине, посадили на заднее сиденье. Внутри было тесно, а передо мной была решетка, воняло тоже не очень приятно. Дверь за мной захлопнулась, легавые сели на передние сиденья, один из них завел машину, и она тут же тронулась.
Я выдохнул. Сорок восемь часов до выяснения — это все, что они могут себе позволить. Не больше. И к этому делу они меня никак не привяжут.
Но то, что я снова влез в это — уже плохо. Да, почти месяц мне удавалось сидеть тихо. Но сейчас, увы, проблемы снова могут появиться.
Меня отвезли в девятый участок полиции Нью-Йорка, который находился на Пятой улице. Зданию вроде как было уже больше пятнадцати лет, так что оно потеряло свой былой лоск: краска на дверях облупилась, а американский флаг над входом выцвел.
Провели внутрь, мимо дежурного стола, где сидел офицер и писал что-то в журнале, потом по коридору и вниз по лестнице.
А дальше стало ясно, что за меня решили взяться с умом. Потому что оформлять стали по всем правилам, и вовсе не как свидетеля. Меня поставили к стене, сфотографировали анфас и в профиль, потом сняли отпечатки пальцев, вымазав руки в черной типографской краске, которую я до конца так и не отмыл. Потому что водой смывалась она плохо, а меня поторопили.