Маранцано к этому времени уже повели к машине скорой помощи. Увезут его вряд ли, но вот скорее всего осмотрят, чтобы убедиться, что контузии нет.
Я же стоял чуть в стороне в толпе зевак и наблюдал за всем этим, стараясь не выделяться. Никто не обращал на меня внимания, но только вот все равно пора уходить. Чем дольше я тут торчу, тем выше риск, что меня кто-нибудь узнает. Полиция начнет опрашивать свидетелей, а мне совершенно не нужно, чтобы кто-нибудь сказал детективам, что видел Чарли Лучано на другой стороне улицы сразу после взрыва.
Так что я развернулся и пошел прочь в сторону Мэдисон-авеню. Потом свернул, на углу повернулся, посмотрел в последний раз. Вместо дыма уже поднимались клубы пара — пожарные практически справились с огнем.
Оставалось только надеяться, что эта попытка удовлетворит Массерию.
Массерия был пьян. Не так, как пьют ирландцы, которые валятся с ног и засыпают, где придется. Он пил по-сицилийски, соблюдая своеобразное достоинство: сидел за столом, держал спину прямо, наливал себе бокал за бокалом и молча смотрел в стену. Хотя говорить ему, в общем-то, было не с кем.
Это была уже третья бутылка виски за последние сутки.
Джузеппе Морелло мертв. Его нашли в собственной машине на окраине Бронкса, задушенного проволокой. Полиция завела дело, но было понятно, что искать убийц никто не собирается. Очередной мертвый итальянец, очередная бандитская разборка.
Только вот для него Джузеппе не был очередным человеком. Он был человеком, который практически заменил ему отца. Это он привел его в Организацию больше двадцати лет назад, когда Массерия был никем, просто голодным иммигрантом из Марсалы, который был готов на что угодно ради куска хлеба.
Это именно он научил его, как устроен этот мир, а потом добровольно отдал власть, потому что понял, что время изменилось и нужен другой лидер. Отошел в тень, стал консильери, советником, хранителем правил.
И вот этого человека не стало.
И на этот раз Джо-босс потерял не просто очередного подчиненного. Джо-босс потерял друга.
Массерия в очередной раз наполнил бокал, поднес его и выцедил в несколько мелких глотков, уставился в стену. В груди было тяжело, там бушевал пожар, и даже виски не мог его затушить. Все было плохо, очень плохо.
А потом услышал стук в дверь.
У него заколотилось сердце. Понятно. Они пришли за ним. Те же люди, кто убил Морелло, они пришли.
Но нет. Он не сдастся так просто.
Он взял пистолет и, даже не пряча его за спиной, двинулся к двери. В дверь постучали еще раз, и только сейчас до Джо-босса дошло, что стук был условным, оговоренным заранее — пять коротких, длинный и еще пять коротких. Значит, это пришел кто-то из своих.