– Значит, не отдашь? – старушка смотрит пристально, очень прицельно, словно насквозь видит, отчего мурашки по спине бегут.
Честно, я растеряна. Конечно, моей совести не хватит бросить головную бабушку, но осознание, что тогда я останусь без маленькой своей радости, очень угнетает.
Поджимаю губы, понимаю, что по-другому поступить не могу.
– Отдам, конечно. Съешьте за мое здоровье. Мне сегодня сорок.
– А будет девятнадцать, – как ни в чем не бывало говорит старушка и чуть ли не облизываясь, забирает мой праздничный кусок.
– Да уж, девятнадцать. Если только в другой жизни.
– В другой и будет. Иди уже, а то свою машину пропустишь.
Вскидываю брови и изумленно встаю. Что в голове у этой пожилой женщины, только богу известно.
– Иди-иди и ничего не бойся. Все так, как и должно быть. Только знаешь что?
Отхожу уже несколько метров, но из уважения к старости оборачиваюсь.
– Что?
– Губы сомкни, зубы жалко. Красивые.
Сумасшедшая какая-то.
Отворачиваюсь и почти пячусь.
Выхожу на тротуар и ступаю на дорогу.
Смотрю налево – чисто. Направо.
Визг тормозов, глухой удар и… темнота.
*другой мир*
Темнота накрывает. Понимаю, что все, пришел конец. Сжимаюсь от страха, мозг сдавливает до одной точки, и меня кидает в сторону.
Свет. Падаю на колени на выкрашенный в темно-бордовый цвет деревянный пол, заваливаюсь набок, головой ударяюсь о какой-то дубовый шифоньер, а когда с глухим стоном перекатываюсь на спину, вижу перепуганную девчонку в белом чепчике, темном из грубой ткани платье в пол и белом переднике.
– Господи, принцесса, вы не ушиблись? – девчушка подскакивает ко мне и помогает встать. – Воды? Понюхать соли?
Еле поднимаюсь с пола, чувствую что-то не так с телом, но боли нет, значит, без переломов.
Оглядываюсь. Не поняла! А где парк, машина? Меня же сбили на дороге!
Я стою в комнате как в средневековом замке. Все стены увешаны гобеленами с вышитыми золотой нитью узорами и гербом, два больших застекленных окна, за которыми просматривается голубое небо, рядом огромная кровать с периной и с поднятым бархатным, тоже золотого цвета балдахином. Видимо, отсюда я и свалилась. Вдоль стен огромный резной сундук, письменный стол, стул, несколько кресел, шкаф, напольное зеркало в металлической ажурной раме, по центру комнаты большой, бордовый ковер, а на потолке люстра со множеством потухших свечей.
– Принцесса Ария, вы слышите меня? Я Лейсан! – заглядывает мне в глаза девочка, а на лице застывает испуганная маска.
– Да не дергай ее, девка! Пусть осмотрится. Она же в потрясении сейчас и ничего не соображает.