Я прижимаюсь к его плечу, чувствуя, как слёзы счастья подступают к глазам.
— И я нашла то, что искала, — шепчу я в ответ. — С тобой.
Кусты сирени у забора неожиданно приходят в движение. Я вздрагиваю. Джонатан мгновенно оказывается передо мной, его меч уже в руке, острием направлен в сторону шума. Всё его тело, как сжатая пружина.
Но из-под ветвей выползает не враг. Это Мартин. Грязный, в рваной одежде, с лицом, искаженным от стыда. Он, не глядя на клинок, падает на колени прямо в сырую землю и склоняет голову.
— Леди Амелия… — его голос срывается. — Прости. Пожалуйста. Я был так глуп!
Я делаю шаг вперёд, но Джонатан легким движением руки останавливает меня, всё ещё не доверяя тому, кто предал однажды.
— Всё в порядке, — тихо говорю я ему.
Подхожу к Мартину и, не думая о платье, опускаюсь на колени рядом с ним. Земля холодная и влажная.
— Встань, Мартин, — говорю я тихо. — Не для этого я возвращала тебе руку.
— Нет! — он трясет головой, не поднимая глаз. — Я не встану, пока ты не выслушаешь! Я готов отдать тебе всё, что у меня есть! Всё!
Дрожащими пальцами он начинает лихорадочно расстегивать ремни своего деревянного протеза. С глухим стуком он сбрасывает его на землю между нами.
— Вот! — он протягивает его мне. — Это единственное, что у меня есть. Оно ничего не стоит, но я готов отдать это, если ты… если ты меня простишь.
Я беру в руки грубый, но добротный кусок дерева и металла. Поворачиваю его, будто оценивая.
— Отличная вещица, — говорю я задумчиво. — Как думаешь, Джонатан? Сможем ли мы ей выкапывать упрямые корни мандрагоры?
Глаза Мартина округляются. Он стискивает зубы, и по его грязным щекам текут слёзы. Он ждал гнева, презрения, но не этого.
— Леди, я… — он замолкает, не в силах вымолвить ни слова.
Я откладываю протез в сторону и мягко касаюсь его плеча.
— Я шучу, Мартин. Никто не будет копать твоим протезом корни мандрагоры. Он не выдержит и пары кустов, но… — я беру его за культю, всё ещё красную от ремней. Он вздрагивает, но не отдергивает руку. Я поднимаю протез и, ловко двигая пальцами, пристегиваю его обратно. — Походи с ним еще, — говорю я, поднимаясь и отряхивая колени. — Так от тебя будет больше пользы. А вскоре, — я оборачиваюсь к Джонатану, — Джонатан выточит тебе новый. Более удобный. Не так ли?
Я вижу, как челюсть Джонатана напрягается. Он всё ещё смотрит на Мартина с холодной яростью, вспоминая его предательство. Но он видит и мой взгляд. Видит, что я не злюсь.
Он с силой вдыхает, словно проглатывая что-то горькое, и кивает, коротко и резко.
— Да. Сделаю.