Мы уже почти неделю ползали по двум участками и почти закончили рекогносцировку. Я наметила минимум семнадцать точек, где следовало пробить разведывательные шурфы. Эрвин посматривал на меня со все более жадным интересом, но языку и рукам свободы не давал — во-первых, я была сосредоточенна и настроена на рабочую волну, а это всегда влияло на окружающих, резко уменьшая градус разгильдяйства и дурашливости, а во-вторых, мое предупреждение сработало на все сто — к вечеру я так уматывала всех своих «наемных работников», что они засыпали с куском жареного мяса в руках, не закончив ужин.
— Завтра приступим к бурению, — пообещала я упрямо таращившему на огонь слипающиеся глаза Маубенрою. — Придется как следует поработать, отдых закончился.
Гном едва не подавился горячим напитком из местных трав и ягод и посмотрел на меня поверх кружки с недоверием. Я сделала вид, что не поняла его выразительных взглядов. Но внутри была страшно довольна — вот нравилось мне быть крутой начальницей и горнопроходчицей, за которой ни гном, ни выдра не угонится.
На следующий день моя спесь слегка поубавилась — я исподтишка любовалась, как легко и профессионально Эрвин обращается с довольно сложным буровым оборудованием, как умно распоряжается помощниками, как… черт возьми, как вздуваются его бицепсы, когда он с силой давит на рычаг управления буром.
Эх, блин… а про замуж он уже несколько дней не напоминал. Не то чтобы мне это было нужно — упаси господи! Но как-то обидно, что ли.
Сама не заметила, как подобралась со своим планшетом, теодолитом и набором химреактивов для снятия проб почти вплотную к работающему Маубенрою. Я делом занята, вот прямо вся по уши, и не вижу никаких вздувающихся мышц, плеч, бедер… и задницы в обтягивающих штанах! Черт ее побери.
Зря я это подумала. Потому что рогатый зловредный персонаж из моего прежнего мира вдруг решил откликнуться на просьбу. Только воздействие не рассчитал.
Мы уже почти пробили очередной шурф, когда под ногами раздался треск, скрежет, гулкий шелест… и мы вместе с Эрвином, буром и такой-то матерью полетели вниз, провалившись вместе со скальным основанием в темный провал.
Едва стихло эхо наших криков и грохот падающих камней, я попыталась сообразить, на каком я свете и какие части тела наименее пострадали. Очень странные ощущения — подо мной вроде мягко, зато сверху навалилось что-то тяжелое и угловатое. И ничего не болело вроде.
Проморгавшись, обнаружила, что дыра, в которую мы рухнули, осталась где-то довольно далеко вверху и из нее едва льется рассеянный свет. Не ахти какое освещение, но разглядеть кое-что можно. Например, гнома, на котором я лежу. И бур, который лежит на мне.