И вот через два дня я сосредоточенно тупила в карту, пытаясь связать в единое пространство закорючки на листе бумаги и две острые скалы над рекой, похожие на растопыренные в форме буквы «V» пальцы.
— Это здесь, — удовлетворенно кивнула я заглядывающему через плечо гному и махнула рукой на противоположный берег: — Вот там начинается ваш участок, несс Маубенрой. А по этой стороне реки от парных скал и до самого водопада — моя земля. Ну что же… пора расходиться. Вы к себе, я к себе.
— Не так быстро, леди, — хмыкнул Эрвин. — Вы забыли, что я нанялся к выдрам в помощники? Драгоценная леди Ивасика доверила мне носить за вами очень-нужную-непонятную-штуку и бурить ею землю.
— Ах вот как, — я усмехнулась. Ну что же, ожидаемо. — То есть, раз вас наняли выдры, а выдр наняла я, вы теперь не только мой сосед, но и мой наемный работник? Отлично. Тогда за дело! Я уж постараюсь использовать вас на полную катушку.
— Звучит многообещающе, — хмыкнул гном, взваливая на плечо упакованную в парусину треногу для местного артефактного теодолита.
— И не надейтесь, — по-змеиному усмехнулась я. — У вас к вечеру сил не останется ни на что, хорошо, если ложку каши до рта сможете сами донести.
— Посмотрим, — заявил самоуверенный Маубенрой и зашагал впереди вереницы носильщиков к высокому холму восточнее «Пальцев», туда, где я планировала разбить постоянный лагерь. Ивасика уже распоряжалась оставшимся контингентом — здесь поблизости были сезонные охотничьи угодья племени, так что голодать не придется.
Топографическая съемка местности только со стороны кажется легким делом. Лазить с рейкой по неудобьям — это вам не груши околачивать. Особенно когда пришлось дрессировать гнома и выдр передвигаться по свистку.
В буквальном смысле по свистку. Если вы никогда не слышали, как свистит топограф, — вы очень многое потеряли. Когда я в первый раз издала переливчатый оглушительный звук, стоявший рядом Эрвин аж присел от неожиданности и потом до самого вечера таращился на меня большими квадратными глазам.
А вот! Знай наших! Этому профессиональному трюку меня Юрий Васильевич научил, куратор нашей группы практикантов, старый специалист с еще довоенным образованием. Дыхалка у всю жизнь бродившего по горам старика была дай бог каждому, и свистел он так, что деревья гнулись. Мне до него далеко, конечно, но я старалась. Потому что как иначе подать сигнал человеку с рейкой, если его даже в линзу теодолита едва видно, а низкие звуки в горах глушатся и рассеиваются?
Вся малышня выдрячья теперь смотрит на меня с не меньшим восторгом, чем на Эрвина, когда он их артефакторике учит.