Андрей Викторович кашлянул, привлекая внимание, и показал хозяину дома ордер:
— Гражданин Бородкин, ваша жена много лет злоупотребляет служебным положением с целью расхищения социалистической собственности. Вы об этом знали?
— Че? — не дошло до капитана.
— Ясно, — вздохнул ревизор. — Пакуйте его, пусть трезвеет.
Товарища «упаковали» в автозак, а мы пошли внутрь.
— Николай Федорович — настоящий коммунист, — начал Медунов выгораживать своего ставленника Погодина. — Может на него просто наговаривают? Товарищи, так же нельзя — тридцать седьмой год устраиваете, половину директоров ресторанов задержали, ОБЭП полностью парализован, продуктовые базы на переучет закрыты — а ведь сезон в самом разгаре!
— Сергей Федорович, вы не понимаете, — вздохнул я. — Вам, извините, нагло в глаза ссут липовыми отчетами. Мы пришли в первую попавшуюся столовку, и вот итоги! Такое ощущение, что о происходящем знали все, кроме тех, кому это действительно нужно, а те, кто в курсе — закрывали глаза. Ваш Погодин, извините, крыса и вор Всесоюзного масштаба. Но вы мне не верьте — сейчас тут посмотрим как у вас простой директор ресторана живет и поедем к Погодину — он как раз дома, под надежным присмотром.
— Вы же не думаете, что мы будем подбрасывать улики? — даванул Медунова взглядом Андрей Викторович.
— Конечно нет! — побледнел он.
— Дядь Вить, откуда начнем? — спросил я.
— А как обычно, — развел тот руками, и мы пошли в туалет.
Бачок крепился сверху, поэтому перекрыли воду, и пара сотрудников сняла ёмкость с кронштейна. Пошерудив руками, вынули парочку бриллиантов размером с перепелиное яйцо.
— Эх, классика! — умилился я. — А теперь вентиляция, правильно?
— Правильно, — одобрил дядя Витя.
Из вентиляции вынули тряпичный сверток с наличными — двадцать две тысячи рублей.
— У вас какой оклад, Сергей Федорович? — спросил я неверяще хлопающего глазами на улики председателя крайисполкома.
— Четыреста пятьдесят рублей, — ответил он.
— А у директора столовой и двухсот не наберется, — заметил я. — Директор ресторана — чуть больше. Товарищ капитан имеет оклад сто сорок рублей. И за должность… — посмотрел на особиста.
— Сто двадцать.
— Двести шестьдесят. Семейный доход, таким образом, примерно размером с ваш оклад. Имеете такие заначки?
— Да откуда⁈ — возмутился Медунов. — Три тысячи на черный день лежат, не больше!
— Вот видите, — развел я руками. — У Беллы Наумовны еще дочка есть, проживает с мужем и детьми. Их товарищи сейчас обыскивают, на предмет маминых подарков. Идем дальше. На кухню?
— На кухню, — одобрил дядя Витя.