— Не твое дело, — поправила она воротник.
— Дядь Вить, запрашиваю усиленную проверку биографии этой дамы, — попросил я. — Странная — и зовут «Беллой», и татуировку сводила — вдруг шпионка какого-нибудь Абвера недобитая?
Гражданку Бородкину аж подбросило.
— Та-а-к… — зловеще протянул дядя Витя и хрустнул пальцами. — А чего это мы дергаемся? Дай потом телефон, в тринадцатый отдел позвоню.
Товарищ Медунов прибыл в кротчайшие сроки, к здоровенному двухэтажному дому семьи Бородкиных — мы как раз собирались проводить обыск. Познакомил председателя Краснодарского крайисполкома со своей группой, генералом Фединым и выписанным из воинской части, в которой капитан Бородкин служит, «особистом» — майором Елизаровым Афанасием Феликсовичем, сорокалетним черноволосым мужиком с добродушной (по должности положено) рожей, и мы постучали в дверь.
— Уверяю вас, товарищи — я даже не подозревал, какой ужас творится в славном Геленджике! — горячо заверял нас товарищ Медунов. — У нас здесь не только курорты, но и настоящая Советская житница — я по полям да совхозам с утра до вечера мотаюсь, за отдых не отвечаю!
— Мы все понимаем, Сергей Федорович, — покивал я. — Каждый ресторан не проверишь, а отчеты вы получали образцово-показательные. Ничего удивительно в том, что вы не заметили «спрута», нет. Касательно «житницы» в Москве о вас сложилось исключительно позитивное мнение — Краснодарский край ежегодно повышает урожай, а к грядущей засухе вы подготовились на твердую «отлично». Настолько хорошо работающих и честных товарищей Юрий Владимирович ценит.
Мужик приосанился, заметно просветлел доселе мрачным лицом, вытер потеющий лоб платочком:
— Безусловно! Такой кошмар просто нельзя оставлять без внимания! Я очень уважаю товарища Генерального секретаря. Очень жаль, что врачи не позволяют ему отдохнуть в наших краях.
— Юрий Владимирович их рекомендациями не пренебрегает, — покивал я. — Поэтому здоров и полон сил.
Знаем мы эти обезьяньи игры — «вожак нездоров, давайте его скинем!».
Дверь открыл товарищ капитан Бородкин — муж Беллы, от которого она взяла фамилию. Седовлас, под глазами — мешки, одет в майку и сатиновые трусы. Шатается, глаза — мутные, воняет и обильно потеет. Алкаш одним словом — в прошлой жизни я читал, что Беллочка его сознательно спаивала в поисках свободы и с целью получить вот этот домище в личную собственность.
— Ты в каком виде, капитан? — «добродушность» на лице Афанасия Феликсовича испарилась.
— Здравия желаю, товарищ майор, — сымитировав ладошкой фуражку, вяло козырнул тот. — У меня заслуженный отпуск.