Дети доедали в тишине. Я убирала со стола – аккуратно, стараясь не звякать посудой. Руки будто налились свинцом. Даже фарфор казался тяжёлым.
Когда дети заснули, я вернулась в спальню. Свет был мягким, тёплым. Я подошла к зеркалу.
Моё отражение встретило меня безмолвно. Шёлковое платье облегало фигуру, волосы уложены, макияж свежий, серёжки с бриллиантами мягко поблёскивали в свету лампы.
Я выглядела идеально. Почти. Только глаза были… не те.
Я наклонилась ближе. И вдруг почувствовала – внутри меня что-то дрогнуло.
Я не узнавала себя.
Где та я, которая смеялась до слёз, жила на запахе моря и шёпоте Саида по утрам?
Передо мной стояла женщина. Красивая. Дорогая. Чужая.
Саид не пришёл ночевать.
Это не было чем-то необычным – работа, встречи, кто-то важный приехал. Я даже не написала ему. Не позвонила. Он не любит, когда его тревожат без причины. А я… я слишком хорошо выучила правила этой игры.
Я сняла ожерелье и положила его на туалетный столик. Оно было прохладным, как всегда. Переливалось в свете лампы – красиво, идеально, безупречно. Как будто у него своя жизнь, у меня своя. Только между нами – тонкая нитка жемчуга, что держит всё вместе. Или душит. Я ещё не решила.
Я села на край кровати и посмотрела на её безупречно заправленную поверхность. Всё чисто, выглажено, как и должно быть. Только в центре – пусто. Он не пришёл. А я не злюсь. Просто… тихо.
Я легла, но сна не было. Пустота тянула за грудную клетку, как будто внутри скопилось слишком много воздуха. Мысли кружились, цеплялись одна за другую: о детях, о вечере, о том, как он посмотрел сегодня, и как не сказал ни слова, уходя. Я не обижалась. Просто… не понимала. Когда это стало нормой?
Под утро я встала и подошла к окну.
Каскала просыпалась – лениво, но красиво. Фонари ещё не погасли, а на улицах уже шевелились первые тени. Люди куда-то шли, тянули за собой сумки, открывали ставни.
Я смотрела вниз и думала, что этот город, каким бы ни был – красивым, шумным, полным солнца – он не знает, что происходит у меня внутри. Он даже не замечает. А ведь когда-то и я жила – по-настоящему, с запахами, вкусами, с ощущением времени. А теперь я просто… функция. Хозяйка. Мать. Жена. Вещь.
Утренний свет прокрадывался сквозь плотные шторы, растекаясь по полу тонкими золотыми прожилками, словно пытался оживить мёртвую тишину спальни. Я сидела на краю кровати, сжав в руках телефон, будто он был куском льда, срастающимся с моей кожей. Пальцы немели, пульс глухо отдавался в висках, и внутри – между рёбрами – разрасталась тревога: не резкая, не паническая, а вязкая, тягучая, как смола. Я смотрела на экран, на маленький серый архив, пришедший от неизвестного отправителя. Он не подписался. Не добавил ни фразы. Только одно имя файла – «Смотри».