Я вернулась на кухню и торопливо накрыла на стол. Хотелось, чтобы всё было идеально. Чтобы он, даже если не скажет, почувствовал – я стараюсь. Я его жена. Его женщина.
Он вошёл в столовую, как всегда – спокойно, тяжело, уверенно.
Саид сел во главе стола. Молча. Не глядя по сторонам. Но я всё равно замерла.
На нём тёмная рубашка, идеально сидящая на широких плечах. Тело – как выточено из камня. За все эти годы я не видела, чтобы он хотя бы раз распустился. У него – режим, дисциплина, сила. Даже когда он молчит, ты чувствуешь – этот мужчина держит под контролем всё. И тебя тоже.
Чёрные волосы, коротко подстриженные, чуть тронуты сединой у висков – не портят, а только добавляют достоинства. Смуглая кожа, прямой нос, высокий лоб. Его лицо невозможно не разглядеть, даже если он просто сидит. Каждая линия – резкая, точная, властная.
Женщины оборачиваются на него всегда. Где бы мы ни были. На пляже, в ресторане, даже в мечети. Он красив до абсурда. Красив по-мужски. Опасно.
Но он – мой. Всё ещё мой.
Я поставила перед ним тарелку.
Он посмотрел на меня коротко, но в его взгляде мелькнуло что-то мягкое. Тепло. Признание. Или привычка? Не знаю.
– Горячее, – сказала я, тихо.
Он кивнул и начал есть, не выронив ни слова.
И всё равно – даже его молчание греет. Даже его равнодушие я люблю.
Мы продолжали ужин в тишине. Только стук вилок о фарфор, звон бокалов да редкие детские реплики, вроде бы безобидные, но какие-то осторожные. Я чувствовала, как с каждой минутой тишина сгущается. Не враждебно – просто как туман, в котором начинаешь терять очертания привычного.
И вдруг – звонок.
Саид не замешкался. Просто отложил вилку, аккуратно, без раздражения, и поднялся. Стул скрипнул по мрамору.
– Да, слушаю, – сказал он коротко и вышел в коридор.
Я слышала его голос. Он стал другим – твёрдым, как нож. Потом перешёл на чеченский. Я не всё понимала, но знала по интонации: что-то пошло не так. Там, в его мире.
Отрывистые слова звучали глухо, как удары по столу.
– Разберись. Немедленно. До утра, иначе – сам знаешь, – донеслось до меня.
Я вздрогнула. Тихо. Не от страха – от осознания: у него есть жизнь, в которой мне нет места.
Дверь хлопнула. Он ушёл. Не попрощался. Ни взгляда. Ни жеста.
Я посмотрела на его тарелку – почти полная. Запах мяса, розмарина, моих стараний – всё повисло в воздухе, как насмешка.
Слезы подступили к горлу. Я сглотнула.
– Мама, а папа даже не поел… – тихо сказала Амина.
Я обернулась к ней и села на корточки.
– Ничего, солнышко. У папы дела. Он обязательно поест потом. А мы с тобой почитаем сказку, помнишь? Про фею и замок.