– Не по телефону, – отрезал голос. – Встретимся лично. Сегодня. Три часа. Центральный парк, у северного фонтана. Приходите одна. Без охраны.
– А если я откажусь?
– Тогда никогда не узнаете, где ваш муж прячет свою настоящую жену.
Связь оборвалась. Лариса замерла, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. Кто это был? Откуда он знал? И, главное, что он хотел взамен?
Но эти вопросы отступали перед главным – она была права. Саид действительно прятал её. Александру. Держал где-то, возможно, на той самой даче, о которой так старательно не говорил.
Лариса подошла к гардеробной, выбрала строгий костюм – элегантный, сдержанный, с юбкой чуть выше колена. Она встретится с этим человеком. Выслушает. И если информация окажется правдой…
Её губы растянулись в улыбке, похожей на оскал хищника, загнавшего добычу в угол.
Если информация окажется правдой, Александра пожалеет, что не умерла раньше.
В детской было тихо – необычно для комнаты, где жили двое детей. Лариса остановилась в дверях, наблюдая за ними. Девочка, Амина, сидела у окна, прижимая к груди потрёпанного плюшевого мишку. Почти не двигалась, только смотрела в пустоту огромными глазами, так похожими на глаза отца. Мальчик, Абдул, сосредоточенно собирал какую-то модель самолета, вжимаясь в угол, словно пытаясь стать невидимым.
Дети Саида. Живое напоминание о женщине, которая до сих пор владела его сердцем.
Лариса шагнула внутрь, улыбаясь своей лучшей улыбкой – той, что отточила годами светских приемов.
– Доброе утро, мои хорошие, – пропела она. – Как спалось?
Ни один из них не ответил. Не повернулся. Не признал её присутствия.
Лариса стиснула зубы, но сохранила улыбку. Она привыкла к их молчанию, к их едва скрываемой ненависти. Это было… неприятно. Но не критично. Пока что.
– Сегодня у нас особенный день, – продолжила она, проходя дальше в комнату. – Я подумала, что мы могли бы съездить куда-нибудь. Может быть, в парк аттракционов? Или в зоопарк?
Абдул поднял голову, и во взгляде мальчика было столько неприкрытого презрения, что Лариса на мгновение потеряла дар речи. Он был так похож на отца в этот момент – тот же холодный прищур, те же жесткие линии, то же беспощадное выражение.
– Мы никуда с тобой не поедем, – сказал он тихо. – Мы хотим к маме.
Удар. Прямой. Без подготовки. Дети всегда знали, как ранить больнее всего.
– Я ваша мама теперь, – улыбка Ларисы стала напряженной. – И я хочу…
– Ты не наша мама! – Амина вдруг вскочила, сжимая мишку в маленьких кулачках. – Наша мама – Саша! И мы хотим к ней! Хотим домой!
Лариса почувствовала, как в груди разливается холодная ярость. Эта маленькая дрянь, так похожая на свою мать, смела повышать на неё голос?