Меня пронзила странная смесь облегчения и ужаса. Иммунный? Какого чёрта? Как я могу быть частью всего этого?
Гвоздь продолжил:
— Все остальные, кто не имеет иммунитета, превращаются в заражённых. Существа, которых ты видел на мониторах, — это начальные стадии заражённых. Они развиваются. Чем больше они питаются, тем сильнее становятся. Это, можно сказать, их «эволюция».
Я вспомнил о тех жутких созданиях, которые мелькали на экранах в диспетчерской. Они поедали друг друга, становились больше, сильнее. Я ещё тогда почувствовал, что они не просто монстры — в них было что-то человеческое.
— Значит, эти монстры… это бывшие люди? — спросил я, внутренне содрогнувшись.
— Да, — подтвердил Кулак. — Многие или большинство из них когда-то были людьми. Но вирус изменяет их до неузнаваемости. Единственные, кто может бороться с ним, — это мы, иммунные.
Катя, которая до этого молчала, добавила:
— Мы пытаемся выжить и бороться с ними. Но это непросто. Заражённые становятся сильнее с каждым днём.
Меня охватила волна паники. Это не просто кошмар. Это реальность, в которой я застрял.
— Так что? Мы теперь будем ходить по Улью и вырезать всех этих заражённых? — саркастично бросил я, надеясь хоть немного смягчить ситуацию.
Гвоздь ухмыльнулся:
— Ну, если тебе некуда спешить, то да, примерно так.
Но тут снова заговорил Кулак, его голос стал серьёзнее:
— Крылов, я понимаю, что это много для восприятия. Ты, возможно, чувствуешь себя потерянным. Мы все через это прошли.
Он на мгновение замолчал, а потом добавил, усмехнувшись:
— Давай для начала тебя развяжем, только не швыряйся Гвоздём. Он тебя в бараний рог скрутит, так что не испытывай судьбу.
Гвоздь, который стоял рядом, бросил мне взгляд, словно подтверждая, что этот сценарий не такой уж невероятный. Я молча кивнул, давая понять, что пока что буду держать свои ноги и руки при себе. Меня развязали, и я почувствовал, как к рукам возвращается кровь. Они ещё ныли, но это было терпимо.
— Голова болит? — спросила Лера, внимательно смотря на меня. Катя стояла рядом, почти без эмоций, но её взгляд всё же ловил каждое моё движение.
— Да, болит, — признался я, пытаясь потереть затылок. — А ещё сушняк… будь он неладен.
— Сейчас исправим, — сказал Гвоздь, протягивая флягу. — Только сильно не удивляйся. Мы эту дрянь в кустарных условиях делаем.
Я взял флягу, оглядел её с подозрением, потом сделал пару глотков. Ну что я могу сказать? Если бы на земле существовал напиток, который можно было бы сравнить с недельными портянками, смешанными с самым отвратительным самогоном — это был бы он. Я чуть не выплюнул всё обратно, но, сделав над собой усилие, проглотил.