У меня мороз пошёл по коже. Не потому, что я испугался. А потому что я начал понимать, что они не лгут. Каждый взгляд, каждое слово говорили о том, что я действительно был здесь раньше. И что, возможно, они убивали меня. Десятки раз.
Но тогда, чёрт возьми, почему я этого не помню? Почему каждый раз это как в первый раз? Или всё это просто галлюцинация, последствие удара по голове?
— Мы все здесь по одному и тому же сценарию, — продолжал он, и его голос звучал как эхо в голове. — Стикс забирает нас, помещает сюда, и мы проживаем одно и то же снова и снова. С небольшой разницей: каждый раз хоть что-то, но другое. И каждый раз нам приходится проверять тебя — иммунный ты или нет.
У меня кружилась голова.
— Так это какой-то дурацкий цикл? — выдавил я, чувствуя, что стою на краю пропасти, и готовый сорваться в любой момент.
— Почти, — ухмыльнулся он.
Я молчал, стараясь переварить услышанное. Это место — Улей, этот Стикс, этот грёбаный мультиверсум… всё это звучало как ужасный сон, но, похоже, это был мой новый реальный кошмар.
Я нахмурился, не понимая ни слова.
— Стикс? Как река в древнегреческой мифологии? Ты серьёзно?
— Да, — продолжил Кулак. — Стикс — это сила, которая переносит людей сюда из их прежних миров. Никто точно не знает, что это за сила или разум, но всё, что мы знаем — она вытаскивает нас, вместе с частями городов, территорий, даже целыми кусками реальностей, и забрасывает в Улей. И теперь мы здесь. Навсегда.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы обработать услышанное. Мультиверсум? Реальности? Стикс? Это что, плохая фантастика? Но интонация Кулака не оставляла сомнений — он говорил об этом всерьёз.
— Никто не знает, как выбраться отсюда? — спросил я, хотя в глубине души уже знал ответ заранее.
Кулак покачал головой.
— Нет. Все, кто пробует найти выход обратно… Они терпят неудачу.
— Неудачу? — я напрягся.
На этот раз в разговор вступил Гвоздь. Он тяжело вздохнул, словно пытался подобрать правильные слова.
— Здесь есть несколько типов кластеров, — сказал он, подходя ближе. — Одни кластеры постоянно загружаются, и там кишит заражёнными. Другие — относительно безопасны, но это ненадолго. Вся территория Улья заражена местным вирусом, или, как мы его называем, грибком, спорами. Все, кто попадает сюда, заражаются.
Меня пронзило осознание того, что я тоже мог быть заражён этим вирусом. В голове замелькали мысли о всяких фильмах ужасов с мутантами, но я оставался спокойным.
— Значит, заражённые — это те, кто подхватил вирус?
Гвоздь кивнул.
— Почти все становятся заражёнными. Около одного процента иммунны, — продолжил он. — Эти люди и есть единственные, кто способен выжить в Улье дольше остальных. Мы называем их иммунными. Ты, Крылов, один из них.