Илья с Софьей целовались.
Сглотнув, она попятилась и ударила ботинком о ящик. По коридору прошелся гулкий звук, и Илья открыл глаза.
— Кто здесь?
Аки зажмурилась и стояла так до тех пор, пока они не ушли. Кажется, Илью звала Свиридова. Ее имя тоже звучало, но она ничего не могла понять.
Как? Как так?..
Аки побежала прочь. По щекам струились слезы, она пыталась их стереть, но они хлынули потоком. Едва не наткнувшись на стену, выбежала на улицу и тут на ее пути попалась Мила с Сашей. Они вскрикнули, но тут невидимость слетела с Аки как простыня.
— Аки, зачем так пугать⁈ Ты видела Илью? Уже все готово к… Эй! Ты чего плачешь?
— Я… Я… Я… — стонала Аки, пытаясь вырваться, но слезы душили ее. — Я…
— Испугалась? — улыбнулась Мила. — Давай скажем Свиридовой, что ты отказываешься. Она говорит, что любой может отказаться, пока мы не сели в бронетранспортер!
— Нет! НЕТ! Я… — и она силой подавила в себе истерику. — Я на минутку.
Вжав голову в плечи, Аки вытерла слезы и бросилась в туалет. Там закрылась в кабинке и, прижавшись лбом к стене, простояла где-то минут десять. Все это время она пыталась затолкать свое горе подальше, но все было тщетно — слезы снова брызнули ручьем.
Перед глазами все стояли они — Илья с Софьей. Они целовались.
— Илья… Как ты мог…
Впрочем, а чего она ожидала? Взаимности? От русского аристократа⁈ Хахаха… Дуреха! Не нашелся еще идиот, что будет крутить шашни с узкоглазой!
— Эй! Аки! Аки, ты там! — и в дверь застучали. — Все ждут тебя! Тебе плохо?
Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Палец нащупал кнопку слива. Она принялась быстро со злостью вытираться.
— Иду… иду… — пробормотала Аки и, смахнув последнюю слезинку, вышла из туалета. — Все хорошо. Я в норме. Пошли, Мила.
Через десять минут они выехали в Амерзонию. Возвращаться обратно Аки не собиралась.
— Чуете? — спросил я, пока за окном бронетранспортера проплывали деревья. — Как будто…
Выразить словами я это не смог, но все кивнули. Они тоже почувствовали.
— Как будто мы пересекли границу? — предположила Мила, тоже сидящая у окна. — А то! Кажется, даже воздух изменился. У него какой-то странный привкус… Фу, кислятина!
— А мне нравится кислинка, — сказала Саша, пробуя воздух языком. — Что?..
Снаружи вроде бы все было по-прежнему — ну деревья и деревья, кусты и кусты, а впереди обычная грунтовка. С тех пор, как мы проехали последний КПП перед въездом в Амерзонию, пейзаж не сильно поменялся. Казалось, мы наворачиваем круги где-то вокруг Таврино.
Однако явно цвета стали насыщеннее. Здесь уже не та суровая немного мрачноватая природа Севера. Зеленое стало зеленее, а небо голубее. Казалось, даже мы сами стали куда четче и объемней.