— Горбатов… Горбатов… Горбатов…
Оказывается за наше отсутствие в усадьбе у Романа Арнольдовича случилось нечто ужасное. Подробностей никто не знал, но вокруг его дома все утро дежурили жандармы.
— Говорят, неподалеку видели машину Шардинского дурдома! — шебуршались студенты в уголке, затянутым сигаретным дымом.
— Метта, похоже, ты довела деда, — скосил я глаза на эту довольную дьяволицу.
У нее как раз на лбу показались маленькие рожки.
— Сам виноват! — фыркнула она, посматривая в зеркальце на свой чертовски странный внешний вид.
Что насчет Рощиных, то краем уха я расслышал самые невероятные версии — вплоть до того, что Рощина-младшего заказал его же отец, и он же подстроил ограбление. Однако чисто ради того, чтобы завалить сынка, предварительно переписав на него все имущество, а самому свалить с деньгами в закат.
— Им бы детективы писать, — прыснула Метта. — А не это вот все!
При виде меня, студенты оборачивались и, брякнув «привет», быстро рассасывались по коридорам.
Интересное дело — а я-то тут причем⁈
— Действительно! — воскликнула моя невидимая спутница, а затем сложилась пополам от хохота.
Еще на паре этажей мы узнали, что — оказывается! — Рощин с Горбатовым были в сговоре, а когда попытка ограбления провалилась, то первый решил избавиться от второго и замести следы… или наоборот.
В общем, этот бред слушать уже было неинтересно.
И вот снова коридоры, коридоры, коридоры… А затем лестницы, лестницы и еще раз лестницы…
— Илья, брось меня… — простонала Аки со слезами на глазах, когда мы забрались на очередной этаж — 145Б/13-П. Что это обозначало, знал лишь один человек — тот кадр, что проектировал эти стремные переходы!
— Еще чего⁈ Ты хочешь, чтобы Свиридова распекала меня в одиночку? Придумала еще! Пойдем-пойдем!
И подхватив Аки на руки, я продолжил подъем. На лице у японки при этом разлилось райское блаженство.
— Деловая какая, — хмыкнула Метта.
Судя по схеме на стене, мы были почти у цели. Выбравшись в коридор, мы немного передохнули, и…
— Вот! — ткнула пальцем Метта в табличку с фамилией «Свиридова».
Постучавшись, мы вошли. Юлия Константиновна сидела за рабочим столом и что-то писала. Отвлекшись от бумажек, смерила нас строгим взглядом и пыхнула дымом.
— Явились, понимаешь, — пробурчала она, перекинув сигаретку в другой уголок рта. — Садитес!
Да, она сказала именно так — «садитес». Мы покорно плюхнулись на стулья.
— Ну-с… — выдохнула Свиридова и посмотрела на часы. На них было 17:14.
Я наскоро рассказал ей легенду о том, как на мою усадьбу напали юды, и нам всем миром пришлось ломать им хребет. В каком-то смысле это было правдой.