Но к субботе погода исправилась. Было прохладно, двенадцать градусов, облака клочьями летели не слишком низко, хоть и не очень высоко. Ничто не мешало ни отвезти преподавателя на аэродром, ни слетать домой. Тот внимательно осмотрел и сделанные мною артефакты, и общую конструкцию. Оценил и мощность воздушного потока от винта:
— Да уж, для веялки более чем достаточно! Может быть даже чересчур!
— Ещё бы подбрасывающий механизм — глупо было бы бросать зерно лопатами, при наличии артефактного дутья.
— Можно транспортерную ленту поставить, которая будет поднимать зерно из кучи и ронять сквозь воздушный поток.
— А винт в кожухе разместить под лентой: и компактно, и равномерная продувка зерна. А кольцевой импеллер послужит и усилению потока, и защитным ограждением.
Мы обсуждали ситуацию так, словно действительно собирались проектировать и строить эту самую условную веялку.
— Вот именно, Юрий Викентьевич, вот именно! Я планирую поручить проектирование подающей ленты со всеми вспомогательными элементами другому студенту, механизм просушки и подогрева воздуха для доработки веялки до сушилки — третьему, в итоге получится нормальный большой проект. Может, ещё кому-то в нём работа найдётся.
— Например, приёмный бункер, куда будет ссыпаться провеянное зерно и ещё один транспортёр, удаляющий зерно их рабочей зоны.
— Почему бы и нет? Хорошая идея!
Потратив ещё минут десять да обсуждение гипотетического проекта, я попрощался с преподавателем и под его присмотром пошёл на взлёт.
Вообще-то я в эти выходные изначально собирался лететь в Викентьевку, где помимо рутинных работ готовится отправка «скандинавского груза». Но — решил дать Владу Белякову больше самостоятельности, заодно и посмотрим, как справится. Конечно, мы со старшими Беляковыми присматривали за ним, но — невзначай и издалека. Я даже переговоры с торговцем и комплектование груза на Влада оставил — просто передал его контакт связавшемуся со мной шведу. Волнительно, конечно, но — полезно. Так что прилетел я в Дубовый Лог.
Выходные потратил на деловую рутину и на общение с семьёй. Насколько это возможно, разумеется. Ромке уже два месяца, подрос, конечно, но вот собеседник из него всё ещё никакой, хоть я и говорю с ним при каждой возможности, просто чтобы он запоминал мой голос. С жёнами тоже общение было то ещё — у них сборы на бал перешли в стадию вялотекущей паники, так что я даже запланированный «воспитательный разговор» отложил — всё равно не услышат и не воспримут. Точнее, не воспримут тот смысл, который хочу донести, а вот перекрутить могут до неузнаваемости. Так что, если честно, половину всего времени провёл на изнанке, по большей части в оружейных мастерских за производством всё тех же взрывателей для мин. Ну, и Мявекулу потискал, которая, похоже, немного пришалела от творящегося вокруг кавардака и повысила степень своей ко мне благосклонности.