Поцелуи Кирилла жалили. Сметали сопротивление. Подавляли, побуждали отвечать горячо и самозабвенно.
С трудом верилось, что сам Кай — холодный, расчетливый, рациональный — потерял контроль, отдаваясь похоти. В трезвом уме. Без каких-либо стимуляторов.
У меня кружилась голова от его напора. Кожа горела от грубых касаний — он ласкал то тут, то там. Стискивал, ослабевал хватку — и так по кругу.
Когда сдернул бретели сарафана вниз и прикоснулся к обнаженной груди, я протестующе замычала ему в рот. Астахов отстранился, шальным взглядом, в котором отчетливо читался вопрос, уставившись мне в лицо.
— Не трогай… — озвучила срывающимся хрипом.
Я покачала головой, не в силах объяснить, что грудь всё ещё слишком чувствительна, пусть я и перестала кормить Илью больше месяца назад.
Пока выравнивала в умат сбившееся дыхание, Кир опустил глаза и стал рассматривать мой изменившийся бюст. Что-то на дне его зрачков поменялось. И мне это понравилось…
Раньше я бы совершила попытку прикрыться, потому как адски стеснялась своей маленькой груди. Однако сейчас она обрела потрясающе красивую форму, налилась до полноценной двоечки и привлекательно стояла…
Короткая заминка не привела в чувство ни Кирилла, ни меня. Мы вновь набросились друг на друга, подтверждая очевидное: неисправимые безумцы.
Я запустила ладони ему под поло и зажмурилась, ощутив упругость и твердость натренированных мышц под подушечками пальцев.
Губы болезненно ныли, кислород в организме достиг критической метки, а поцелуи всё не прекращались.
Кир слегка отодвинул корпус, продолжая атаковать мой рот, и я услышала, как звякнула бляха ремня, а затем разъехалась ширинка. Видимо, хоть какое-то серое вещество в остатке сохранилось в моей черепной коробке, потому что я наощупь раскрыла дверцу верхнего шкафчика и, вслепую найдя аптечку, стащила её на стол.
— Презерватив, — выдохнула Астахову, впихивая коробку, — внутри… там…
Он всё понял. В рекордный срок отыскал парочку фольгированных пакетиков, разорвал один из них и раскатал по уже освобожденному члену. Я следила за его действиями в абсолютном трансе. И нетерпении. Изнемогая. Изнывая.
Мои трусы были бесцеремонно спущены и выброшены куда-то в сторону. Ноги широко разведены, спина прогнута под нужным углом.
Первый толчок. Из глаз полетели искры. Я остановила Кая, сжав мужское плечо. Благо, он подчинился. С непривычки низ живота опалило вспышкой боли, это было достаточно резко и грубо. Я даже не додумалась попросить быть осторожнее. И теперь медленно дышала, силясь унять ноющие спазмы.
Кирилл поцеловал меня. Успокаивающе. Нереально нежно. Чувственно. Это подействовало. Вскоре я сама насадилась на него, подстегивая к действиям. А когда он задвигался, прикрыла веки и отдалась аномальной блажи.