Мы оба были на взводе. Нам многого не требовалось. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Мучительной сладкой агонией. Порвавшей реальность на куски.
Минута на восстановление.
И прозрение ударило по нервам шоком.
Вновь друг другу в глаза — уже осознанно, с понимаем того, что именно натворили.
Отлепились, отвели потерянные взгляды.
Кир медленно вышел из меня — какое же это было дикое чувство опустошения. Не физического.
Я оправила одежду, не глядя на него, и спрыгнула, подобрав с пола белье.
— Спасибо… видимо, это было очень нужно. Чертовы гормоны… — пробормотала, сокрушаясь.
В кухне повеяло холодом.
Я обернулась и набрела на застывшего Кирилла. Явно оцепеневшего от моих слов. А потом случайно опустила глаза на его пах. Презерватив был в алых разводах, и это обескуражило меня до потери дара речи.
Нет, я знала, что женская физиология — штука интересная, и дефлорация — процесс занимательный, нередко бывает, что так называемую девственную плеву девушкам повреждают далеко не с первого полового акта… однако, я никогда не думала, что со мной такое может произойти.
Астахов проследил за моим ошарашенным взглядом и тоже в немом замешательстве принялся рассматривать это непотребство.
Только истолковал иначе.
Слегка скривился. Потянулся к коробке салфеток, достал парочку и начал приводить себя в порядок.
Я отвернулась, закусив губу. И принялась собирать разбросанные по столешнице лекарства, заново укладывая в аптечку.
— Гормоны? — наконец-то подал голос Кир, — и часто так с тобой? — я слышала, как он подтянул штаны, завозившись с ширинкой и ремнем. — Часто приходилось кидаться на других из-за гормонов?
Охренев от неожиданного поворота событий, я весьма карикатурно замерла с оставшимся квадратиком презерватива в ладони, не донеся его до коробки. Щеки лизнуло огнем стыда. И вновь — злости.
— Если бы приходилось часто… до тебя бы очередь не дошла, Астахов.
Швырнув контрацептив на место, я с шумом опустила крышку на бокс и водрузила его обратно на полку.
Развернулась. Встретила льдистый острый взгляд. Изогнула бровь.
И указала на выход.
Вид насквозь выбитого из колеи Кирилла принес мрачное удовлетворение — чего уж отрицать.
Он сцепил челюсть, заиграв желваками, и зашагал в прихожую. Провожать его я не стала.
Когда входная дверь за ним захлопнулась, я обессиленно откинулась на кухонный гарнитур.
Боже, что же мы наделали? Как я могла допустить подобное?
Чуть позже, очнувшись от выматывающих размышлений, всё же пошла и провернула ключ в замочной скважине. После чего очутилась в ванной, со смешанными чувствами глядя на своё отражение.