Спустя целую минуту — вечность в моем понимании — изо рта Ильи вылетело что-то круглое диаметром в сантиметр. Он громко и со свистом вдохнул, а потом обиженно захныкал. По мере того как восстанавливалось его дыхание, малыш рыдал всё интенсивнее и интенсивнее. Жался ко мне, ища утешения.
На меня напал дичайший ступор. Я обнимала сына, стремясь успокоить его, а вот сама никак не могла прийти в себя. От напряжения каждая мышца ныла так, будто меня долго и изощренно избивали. Ловила ртом воздух и старалась не выполнять резких движений, чтобы не испугать Илью сильнее.
— Что происходит? — различила голос Кирилла где-то рядом.
— Малой подавился…
После этих слов я наконец-то очнулась. Слегка отдалила личико малыша и рассмотрела испачканный в шоколаде рот, который всё еще кривился в плаче. Вновь обняла, устроив на своем плече и поглаживая макушку, но вместе с тем ястребиным ищущим взглядом кинулась «по следам» произошедшего. Отыскала глазами предмет, вылетевший из Илюши. В трех метрах от нас валялся… цельный лесной орех. Моргнула, не веря в очевидное. И очень медленно подняла голову на Мари, сидевшую на том же месте.
Рядом с ней на шезлонге лежала плитка шоколада.
У меня сердце сорвалось вниз. Неужели всё так глупо и примитивно?
Вернулись звуки. Осознала себя на коленях у бассейна с кругом зевак. Кир сел на корточки и попытался помочь. Я увернулась, выпрямившись самостоятельно и не обрывая зрительного контакта с его невестой.
Злость раскурочила нутро.
— Какая же ты сука… — я выдавила это замогильным шепотом: хриплым, металлическим и неестественным.
И впервые в жизни лицезрела, как с человека мигом схлынула вся краска.
— Я же не знала…
— Ещё бы ты знала! — легкие запекло от собственного крика. — Вы тут сборище бытовых инвалидов, которые прекрасно разбираются в показателях индекса Доу Джонса, однако понятия не имеют, что годовалому ребенку нельзя давать твердую пищу! Аборигены, летающие бизнес-классом и не способные при этом убрать за собой в урну пустую бутылку из-под воды!.. Зажравшиеся…
— Полегче, Ник… — попытался кто-то из присутствующих остановить меня.
— Эй, что она себе позволяет! — подала возмущенный голос свита, подоспевшая к подруге и вставшая по обе стороны от неё.
У меня тряслись конечности, подбородок ходил ходуном. Я боялась выронить сына, поэтому стискивала его крепче и крепче, с ненавистью глядя на мажоров.
Пока у меня его аккуратно не забрали. Появившийся вдруг Азамат легко переместил Илью к себе, позволив мне облегченно выдохнуть. Я закрыла лицо руками и судорожно вздохнула, понимая, что ноги больше не держат. Словно подкошенная, упала обратно на влажный камень.