Вернувшись в свой дом, я развернул карты. Они и вправду были великолепны — детализация береговой линии, отметки мелей, течений, источников пресной воды, даже примерные схемы расположения индейских селений. Ценность такого знания для нашей экспансии и торговли была колоссальной. Золото, взвешенное Марковым, потянуло на все шестьдесят с лишним фунтов. С учётом оружия и медикаментов, которые предстояло получить, сделка была более чем выгодной. Но главная прибыль была не в этом. Главное — мы получили время. Год без британского давления у наших берегов. Год на укрепление, на строительство, на дипломатию с индейцами и мексиканцами.
Поздно ночью, совершая обход, я поднялся на частокол и долго смотрел в сторону мыса, где тускло светились огни в окнах бараков. Там были люди, которые могли умереть. Или выжить. И тогда они снова станут солдатами его величества. Но сейчас они были просто гостями, пусть и незваными, на нашей земле. И мы, по законам фронтира, помогли. Не из милосердия, а из холодного расчёта и своеобразной чести. Помогли, оградив себя всеми возможными способами.
Луков, дежуривший на стене, подошёл и молча протянул свою табакерку. Я отказался кивком.
— Думаешь, они выживут? — спросил он, глядя в ту же темноту.
— Шансы есть, если это не холера, — ответил я. — А если нет… мы сделали всё, чтобы их смерть не стала нашей проблемой.
— Жестоко.
— Практично, — поправил я штабс-капитана. — Мы не можем позволить себе роскошь быть мягкими. Только сильными. И сегодня мы проявили силу. Не пушками, а волей. Они просили — мы диктовали условия. Они приняли их безоговорочно, не пытаясь даже обсуждать. Это и есть настоящая власть здесь, на краю света. Если они погибнут, мы высадимся на их корабли, заберём всё подходящее, а корабли разберём на пиломатериалы. Им остаётся разве что надеяться на нашу благоразумность.
— А мы благоразумны?
— По крайней мере настолько, чтобы не вырезать британцев, пока они не поднимут оружия первыми. Пусть они останутся здесь до того момента, пока не придут в себя. Большего нам и не нужно.
Я задумчиво потёр обросший бородой подбородок, ощущая, как меня начинает удивлять происходящее. Последние несколько месяцев мы жили относительно спокойно, но теперь до нас добрались британцы. Выходит, вскоре нам придётся всё больше и больше сталкиваться с другими европейцами, и это не столь хорошо. Если убитых революцией испанцев выбить из части Калифорнии у нас ещё получилось, но что будет дальше? Не придут ли к нам французы, голландцы, британцы? Что-то внутри меня начало понимать, что даже после закрепления здесь, на берегах залива, это не даёт мне права просто взять и забыть о связях с Россией. Нужно было наращивать их уже сейчас.