К вечеру первого дня каркас нового кузнечного цеха уже стоял. Воздух, и без того пропитанный запахом дыма и металла, стал ещё гуще. Усталые, но довольные мужики расходились по домам. Я оставался, сверяя списки необходимого с тем, что уже было в наличии: глина для футеровки, кирпич, железные полосы для скрепления конструкций. Мысли методично выстраивали логистику: руда из пещеры сплавляется вниз по реке, здесь перековывается в заготовки, из заготовок — в продукт. Нужно наладить учёт, чтобы не было простоев ни на одном этапе. Если договоры с индейцами будут заключаться один за другим, то придётся кратно увеличить производство кузни, и хорошо ещё, если имеющиеся работники смогут покрыть все необходимости.
Именно в этот момент, когда я углубился в подсчёты, ко мне подошёл запыхавшийся подросток, сын одного из ополченцев, служивший связным у Токеаха.
— Павел Олегович! От Токеаха! Англичане опять!
Я отложил списки, почувствовав знакомое холодное раздражение.
— Опять пытались выйти?
— Так точно. Трое. Днём, будто гуляют, пошли вдоль ручья на восток, за пределы меток. Наши их окликнули — сделали вид, что не поняли, пошли дальше. Тогда Токеах с воинами вышел наперерез. Стояли молча, пока те не развернулись. Ни слов, ни стрельбы. Но это уже третий раз за два дня.
Медленная, настойчивая проба наших границ. Болезнь, судя по всему, отступала, слабость сменялась любопытством и, возможно, разведкой боем. Сомнительно, что они смогут разбить нас на нашей же территории, но вот попытаться им никто не запрещал. Игнорировать это было нельзя. Но и обострять — преждевременно.
— Передай Токеаху, — сказал я чётко, глядя мальчишке в глаза, — граница остаётся там, где оговорено. Если видят нарушение — не окликать, а сразу выдвигаться в полном составе, строем, с оружием на виду. Молча. Вставать стеной. Не стрелять, если они не стреляют первыми. Но и не отступать ни на шаг. Пусть их проводник видит дисциплину. И ещё: с сегодняшнего ночного дежурства — удвоить посты на нашем берегу ручья. Не прятаться, пусть видят бдительность. Всем бойцам проверить оружие дополнительно, проверить боеприпасы. При необходимости заменить стволы. Желательно вовсе двойной запас патронов каждому выдать. Чую я, что до заварушки дойти может.
Подросток кивнул и помчался обратно. Я посмотрел в сторону мыса, где уже зажигались огни в английском лагере. Мирное сосуществование давало трещину. Они находились здесь для выздоровления, но теперь перестали быть мирными, отличающимися от простого интереса выздоравливающих. Очень было похоже на то, что они оценивали наш дух и реакцию. Нам же было жизненно необходимо показать им, что мы не станем просто так терпеть подобные провокации. Показать силу сейчас гораздо выгоднее, чем затем воевать с англичанами, решившими поднять свои флаги над моим городом.