— Ключ у моей бывшей любовницы. Ирины Островской.
Вот оно.
Я чувствую, как что-то острое толчком проходит сквозь грудь — быстро, резко, как скальпель. Я не ожидала этого слова. Нет, не слова «любовница» — я взрослый человек, у него было прошлое, я знала об этом, я готовилась к этому знанию. Но одно дело — знать абстрактно, что у него было прошлое. И совсем другое — когда это прошлое вдруг оказывается прямо передо мной в виде конкретной женщины, у которой есть конкретное имя и конкретный ключ от конкретной банковской ячейки.
Чувствую, как кровь ударяет в виски. Это ревность? Наверное. Неуместная, идиотская ревность в ситуации, которая грозит нам обоим тюрьмой или чем похуже. Я умею выбирать время для переживаний, что и говорить.
— Почему у неё? — спрашиваю я, и собственный голос кажется мне слишком спокойным для того, что я сейчас чувствую.
— Потому что она единственная, кому я доверял. Тогда.
— Тогда, — повторяю я. — А сейчас?
Артемий смотрит на меня. Наконец-то смотрит прямо.
— Сейчас не уверен.
Честно. Ненавижу его за эту честность. Ценю его за эту честность. Хочу встать и уйти. Хочу остаться. Хочу задать ещё сто вопросов — и одновременно не хочу знать ответы ни на один из них. Внутри меня сейчас такой весёлый карнавал противоречий, что я сама себе удивляюсь.
Господи, Алиса. Ты ревнуешь. К бывшей. В разгар криминальной истории с компроматом на опасного преступника, когда за тобой следят. Браво. Настоящая героиня. Санта Барбара может передохнуть.
— Расскажи мне про неё, — говорю я ровно.
Артемий откидывается на подушку. Болезненно морщится — рёбра ещё дают о себе знать, я знаю. Я же его лечащий врач. Или была ею. Или всё ещё есть — я уже давно запуталась, где заканчивается моя профессия и начинается что-то совсем другое, чему я боюсь давать название.
— Ирина Островская, — говорит он. Медленно. Как читает характеристику из личного дела. — Мы были вместе около двух лет. Познакомились на одной закрытой вечеринке, давно. Она тогда только начинала работать в структурах Терентьева — не знала ещё, во что влезает. Или знала, но не до конца понимала. — Он делает паузу. — Она умная. Красивая. Умеет добиваться своего. Ревнивая. Собственница. Умеет ранить словами так, что потом долго не забываешь.
— Звучит как реклама человека, с которым приятно провести время.
— Я не говорил, что с ней приятно общаться.
— Зачем тогда ключ отдал ей?
Молчание. Такое напряжённое, что хочется его потрогать руками.
— Потому что я думал, что она не предаст. Тогда, — говорит он, наконец. — Потому что она единственная знала о существовании флешки. Если меня убьют — она могла бы использовать это. Хотя бы как рычаг давления. Она умеет защищать себя.