В тот раз они с Хикари и гостями студии обсуждали, насколько безопасно брать с собой на другую планету детей. Разумеется, мнения были полярными, иначе бы Хикари не была сама собой. Ведущая умела подбирать собеседников, чтобы те активнейшим образом участвовали в дискуссии и оживлённо спорили. Но и Друг уже набрался опыта, поэтому удачно вбросил мысль о том, что детей на Земле можно оставить на попечение роботов-помощников и робонянь, пока взрослые обустраивают Марс. Студия буквально взорвалась, наполнившись криками спорящих.
После эфира Хикари обняла Друга и расцеловала в обе «щёки».
— Аригато, братишка! — поблагодарила она. — Мне такое даже в голову не пришло! Рейтинги просто зашкаливают!
— Когда учишься у лучших, — ответил Друг, — сам однажды подтягиваешься до их уровня. Был бы я тщеславен, остался бы на телевидении навсегда.
Робот отвернулся от телевизора, посмотрел на свой транспортировочный отсек, вынул оттуда инструменты и начал разбирать корпус. Так больше не могло продолжаться. Прав был тот, кто предпочёл смерть вечным мучениям. Люди никогда больше не вернутся. Роботы никому не нужны.
Друг покрепче ухватился за аккумуляторный блок. Главное — порезче дёрнуть, чтоб сразу и без мучений. Прощайте, Женя и Стёпка! Прощайте навсегда!
V
Новосибирская область, 2249 год.
Пули ударили в стену чуть правее и выше. Похоже, у Голиафа был плохо откалиброван прицел. Если не воспользоваться этим сейчас, то потом уже не получится: робот сделает поправку и будет целиться ниже и левее. Друзья метнулись в сторону, а пули продолжили хлестать по забору, двигаясь за ними.
Неожиданно очередь смолкла. Точнее, сам Голиаф прекратил стрельбу, потому что беглецы скрылись из поля его зрения, перекрытого дверным проёмом. Гусеницы робота заработали, и он метнулся к выходу из здания.
— Быстрее! — Мама ухватилась за край забора и через мгновение оказалась с другой стороны.
Этот последовал за ней. Спустя ещё долю секунды огонь возобновился, и друзья, пригибаясь, бросились в сторону леса.
— Сюда! — позвал кто-то.
Это был старичок-лесничок, лихорадочно сигналивший фарами.
— Шевелите ходулями! Не ровен час, ирод железный за забор вырвется.
Мама и Этот вскарабкались к нему на спину, и лесничок помчался прочь, унося их подальше от института.
— Тебе не кажется, — спросила Мама, — что мы слишком часто от кого-то убегаем?
— До нашего знакомства, подруга, со мной такого не случалось, — ответил Этот и нервно хихикнул.
— Ты украл мою фразу! — Мама ткнула его пальцем в бок.
— Так, касатики, — подал голос лесничок, — сейчас мы к нам на базу поедем, а уж там и совет держать будем, что с супостатом делать.