В ответ была тишина.
— Малой, а что ты мне притащил? — пнул я носком кроссовка стаканчик из-под молочного коктейля. — Бумажные котлеты и пластиковые булки? Там что, шавермы не было?
— Там была очередь, — нервно дёрнул плечом официантик.
— Да мне всё равно! — набычился я, напуская грозный вид. М-да, встреть нас сейчас знакомый Георгия Илларионовича Медведева, он был бы приятно удивлен видом чиновника, неожиданно поменявший итальянский костюм на спортивный, буквально трещащий на нем по швам, и пожирающего фастфуд.
— Я понял, я мигом, — спотыкаясь, Даниил бросился за угол дома.
— Георгий Илларионович? — мне стало самому уже интересно, куда пропал мужчина. — Может, он того?
— Что того? — Олег подозрительно сощурился моими глазами.
— Ну вознёсся или наоборот, — показал я пальцем себе под ноги.
— Тогда почему пацан всё ещё видит его, а не тебя? Если бы дух Медведева вознёсся, это было бы как в прошлый раз.
— Ну так-то да. Я к тому, что, может, в аду по-другому всё происходит. Касторовый провал, черти тащат вниз. Огонь…
— Ты прямо уверен, что он настолько нагрешил? — насмешливо спросил Олег.
— Да уж, благодаря вам я стал смотреть на некоторые вещи по-другому, — грустно вздохнул я.
— И что, только не говори, что ты к этому был не готов. Сними уже свои розовые очки, сложи в пакетик к своему юношескому максимализму и вдохни полной грудью аромат взрослой жизни, — настроение Олега поднималось все выше и выше.
— Просто грустно жить в мире, где родной человек может причинить боль хуже посторонних.
— Э, брат, как тебя заклинило. Это, Макс, и есть самая настоящая жизнь. Посторонним людям ты на фиг не нужен. А вот как раз самые близкие и будут гадить тебе всю жизнь, решать, что для тебя важно, а что нет. Требовать любви, денег, завидовать, ненавидеть, мстить, унижать… Этот список можно продолжать до бесконечности. Но знаешь, не всё так плохо. Редко когда на голову одного человека сразу сваливаются все семь казней египетских. И обычно что-то идёт в противовес, какой-нибудь свое образный положительный бонус. Правда, и он может быть как из чернушного анекдота. Но такова жизнь.
— Я знаю, что это за здание, — подал голос пропавший Медведев.
— Вот почему-то я не удивляюсь, — скрестил мои руки на груди Олег.
— Может, хватит? — я опустил руки вдоль туловища.
— Что, хватит? — снова вопросительно развёл моими руками Олег.
— Вот это всё! Я сцепил пальцы в замке, поднимая их перед собой.
— Да ладно, не нервничай, — моя левая рука легко высвободилась из захвата правой и провела ладонью по моей щеке.