А буквально вчера невезенье снял кто-то другой.
А ты рядом была, да только смотрела в другую сторону.
Так что вспоминай, где вчера ноженьки твои асфальт бездушный топтали, — пискнул овод и пересел на другое плечо женщины. — Вспоминай, дурья твоя башка!
Всё это время копошившийся в мусорке бомж поднял голову и с подозрением посмотрел на бабу Любу.
Потом поднёс ладонь к лицу и смачно на неё дыхнул, провёл по волосам.
Достал из кармана бутылку шампанского, уверенной походкой направился к женщине.
— Будешь? — протянул он бутылку бабе Любе.
Любовь Ивановна скосила взгляд на сидящего овода, потом на бутылку. Прислушалась к себе.
— Буду!
Нина
Я вытерла покрытый испариной лоб.
Отлично, теперь баба Люба легко справится с поставленной задачей. Всего-навсего нужно было легонько подправить её воспоминания, а дальше она сама себе всё придумала.
Самым сложным было держать иллюзию невидимости себя для женщины и для того бомжа, что так усердно копошился в урне у соседней лавки.
Именно благодаря иллюзии женщина была уверена, что общается со своей давно умершей тётушкой. А бомж, что баба Люба с приветом.
Ничего, силы восстановятся, зато сразу сделано два дела.
И девушка спасена почти…
И удалось узнать обо всех, кто заходит к Медведевым почти…
А значит, можно с уверенностью назвать имя убийцы почти…
— Вон та самая буханка, на которой увезли Лиду, — указал подбородком Даня на припаркованную машину рядом с небольшим одноэтажным домом, расположенным во дворе колодца жилых домов.
— Ты посмотри, оперативно работают, даже крест красный и тот уже сняли, — присвистнул Олег.
Я молча откусил большой кусок гамбургера и шумно запил молочным коктейлем. Всё это время я находился в обличии Медведева, и жрать хотелось неимоверно. Пришлось даже заставить официантика сбегать за едой. Правда, рассчитывал я на шаурму. Но он приволок гамбургеры, которые почему-то проваливались в мой бездонный желудок совершенно незамеченными. Этот уже был третий.
Проглотив очередной кусок и даже не почувствовав ни капли насыщения, я поморщился и, допив очередной коктейль, притянул к себе ещё один бумажный стаканчик.
Даня же расценил моё молчание по-своему и продолжил рассказывать.
— Там на входе шлагбаум и вахтер, — продолжил парень, — меня точно пустят, но сразу скажут об этом бабушке.
— Тогда не будем выдумывать и зайдем через парадный, — припечатал я.
— А если…
— Без «если», парень, это, кстати, в твоих интересах! — веско поднял я палец вверх.
— Но ба…
— Никаких «ба» не будет!
— Кстати, что-то я нашего чинушу давно не слышал. Ты чего молчишь? — выдал подозрительно Олег.