Ну а если не дойдёт, то однажды он будет вынужден подать рапорт о переводе Дьякова куда‑нибудь, где он точно не сможет напортачить. В отличие от Первого главного управления КГБ, где должны, по его твёрдому убеждению, работать только самые способные офицеры.
Правда, когда они вернулись уже на работу, он решил еще кое-что капитану сказать:
— А вскоре у тебя, Василий, будет ещё одна возможность немножко подучиться агентов вербовать. Будем мы с тобой встречаться с тем самым Артёмом Кожемякиным, который с нашей немецкой шпионкой Луизой развлекался в постельке, несмотря на жену и дочку. Ему теперь за это придётся ответить. И сам понимаешь, у него будет всего два варианта: либо крах карьеры, либо придётся ему с нами сотрудничать.
— Понятно, Олег Петрович, — ответил Дьяков, а потом задал вопрос озабоченным голосом:
— А не слишком ли высоко этот Кожемякин сидит для такого? Я же по материалам дела помню, что он в Бюро ЦК комсомола работает. Высокая позиция в номенклатуре… Не аукнется ли нам попытка его в оборот взять?
— Если бы я задачу ставил просто с улицы к нему прийти и предложить: «Артёмка, давай ты будешь на КГБ работать, я тебя в агенты возьму, а не согласишься, тебе плохо будет», — то тут да, глупая была бы идея абсолютно. Он имел бы полное право скандал устроить. И у нас с тобой, Василий, были бы большие неприятности, учитывая в особенности, кем его отец работает.
Но после того, как мы его задокументировали в постели с немецкой шпионкой, нет у него больше никаких возможностей нам скандал по этому поводу устраивать. Он сам будет всемерно заинтересован в том, чтобы никто об этом не узнал…
Он же не знает, что мы, завербовав Луизу, сами теперь совсем не готовы обнародовать тот факт, что она с ним в постели кувыркалась.
Так что всё, припёрли мы этого Артёмку к стене — сильнее некуда. И обрати ещё внимание, как я в разговоре с ним формулировать его задачи буду. Чётко буду говорить, что то, чем его знакомые из номенклатуры занимаются, нам совершенно не интересно. Нас только иностранцы и предатели интересуют. А у человека с таким кругом общения, как у Кожемякина, попасться могут и те, и другие. Более того, и заявление он мне тоже будет на работу агента писать совершенно не типовое. Напишет он там, что сам к нам обратился с целью помочь в разработке немецкой шпионки Луизы.
То есть с этой стороны мы будем полностью защищены. Не мы ему руки выкручивали и что‑то от него требовали, а честный советский гражданин, заподозрив, что завёл отношения с немецкой шпионкой, оказал нам содействие в её изобличении и вызвался и в будущем нам помогать сугубо из патриотических соображений, потому как свою советскую родину очень сильно любит.