Кубинский посол, только его завидев, начнёт тут же строчить в Гавану панические письма о том, что Ивлев, возможно, агент японской разведки. И даже этого, как ни странно, не скрывает. И вся его благожелательность в отношении меня немедленно исчезнет.
А Япония всё же не Куба, чтобы её серьёзно рассматривать в качестве запасного варианта… Это испанский легко достаточно выучить. А ты попробуй японский освоить.
Ну и самое главное — страна в целом враждебная для Советского Союза… Если туда уедешь, то уже ни о каком возвращении до конца восьмидесятых и речи быть не может. Все тебя реально будут считать агентом японской разведки чисто потому, что ты в Японии долго прожил без санкций Советского государства. Кстати говоря, вопрос еще, как туда уехать. КГБ, само собой, просто не отпустит меня в эту Японию на ПМЖ с женой и детьми, это тоже без вариантов. Пусть хоть японский премьер-министр за меня лично звонит и упрашивает, он вообще не авторитет для Кремля… Это Фиделю Кастро трудно в чем-то отказать, потому что он в доску свой.
Москва
Дьяков с Румянцевым возвращались обратно в здание КГБ. Дьяков минут пять помалкивал, как та же самая Луиза, когда ей дали возможность сделать выбор. А потом сказал:
— Эх, Олег Петрович, как красиво вы эту немецкую девчонку обработали! Я за выражением её лица внимательно наблюдал, когда вы с ней беседовали. Да вы же просто мысли её читали, как в цирке иллюзионист делает… Я так никогда не смогу.
С одной стороны, Румянцеву приятно это было слышать — когда твои заслуги искренне признают, кому же это не понравится. А с другой стороны, он созрел‑таки дать Дьякову ещё один ценный урок.
— Послушай, Василий, — сказал он, остановившись у обочины и развернувшись к нему, — один раз тебе это говорю, больше повторять не буду, но для тебя это важно. Хватит тебе уже прибедняться. «Я так никогда не смогу» — чем чаще ты это будешь говорить вышестоящим офицерам, тем медленнее будет двигаться твоя карьера.
Я тебя сегодня с собой взял не для того, чтобы ты свою искренность после всего этого демонстрировал. Я и так уже понял, что человек ты простой. Твоя задача — внимательно следить за тем, как правильно всё делать, а потом прилагать все возможные усилия для того, чтобы самому стать на это способным. Понимаешь меня? А не рассказывать мне, что якобы никогда ты этого сделать не сможешь. На кой ты нужен комитету, если никогда не сможешь агента правильно завербовать? Сам‑то над этим подумай как следует…
После этой отповеди Дьяков притих и так больше ничего и не сказал до возвращения на Лубянку. А Румянцев искренне надеялся, что до капитана всё же сказанное им дойдёт.