— Не, он нормальный мужик, правда, это то, что надо, для подарка, — уверенно ответил я. — Сколько стоит?
— Первая половина девятнадцатого века, — многозначительно произнёс Некредин. — Четыреста рублей.
— Беру, — не торгуясь, согласился я.
— А для себя что бы вы хотели? — сразу было видно, как успокоился хозяин, поняв, что я знаю истинную цену старинным вещам и при деньгах.
— Мне надо что-то компактное. Не для чистой воды в целях коллекционирования, а чтобы еще и стоимость гарантированно росла со временем.
— Монеты? — тут же сообразил он. — Золото, серебро?
— Золото, — кивнул я.
— Есть у меня подходящий вариант, — ушёл он в соседнюю комнату, вскоре вернулся и положил передо мной двухрублёвую монету тысяча семьсот двадцать седьмого года. Очень даже мне уже знакомую…
Еле сдержался, чтоб не ругнуться. Дежавю, как говорят во Франции. Здравствуйте, приехали, как говорят у нас, когда неудобно материться…
Москва. Мебельная фабрика имени Первого мая.
Прикидывая вчера весь вечер и так и эдак, директор мебельной фабрики решил, что принять предложение районного начальства — это значит потерять добрую половину прибыли, а может и вовсе — львиную её долю. Поставят своего человека на какую-нибудь не самую ответственную должность и будет он контролировать объёмы подпольного производства. А отвечать, в случае чего, ни за что не будет. А на кой ему все это? Еще бы понять, кто их схему раскрыл…
Но и игнорировать такое предложение себе дороже. В пятницу с самого утра Гайдуков вызвал к себе своего заместителя Шаповалова и рассказал ему о вчерашнем визите райкомовского представителя, в расчете получить от него хороший совет.
— Что будем делать, Фёдор Евгеньевич? — спросил его Гайдуков.
— Дмитрий Львович, рано или поздно это должно было произойти, — ответил Шаповалов. — Удивительно ещё, что мы так долго проработали в автономном режиме.
— Это да… Если бы не мой однополчанин из КПК, они бы нас ещё полтора года назад под себя подмяли…
— Может, опять к нему обратиться?
— Даже не знаю… Что я ему скажу?
— Как в прошлый раз.
— В прошлый раз я сказал, что студенты решили в ОБХСС поиграть и работать мешают… А вот как сказать, что районное начальство узнало о наших махинациях и требует с ним делиться? Он же не в курсе, чем мы тут занимаемся… И я очень не хочу, чтобы был в курсе. Может и не посмотреть, что вместе воевали…
— Ну да, тонкий момент… А какие условия райком выдвинул?
— Формально никаких, Фёдор Евгеньевич, — с тоской в голосе ответил Гайдуков. — Мне, просто, дали понять, что в их силах как остановить любую проверку, так и её инициировать. Недвусмысленный намек, понимаешь ли… Надо полагать, это означает, что надо к ним на поклон идти, и принимать любые их условия.