— Что за фабрика?
— Камвольно-отделочная Министерства текстильной промышленности РСФСР.
— А что там американка делала?
— Оборудование новое налаживала. Фабрика линию производственную американскую только получила.
— Ясно… Раз мне не сообщали, значит, это наши коллеги занимаются этим вопросом. Но и нам с точки зрения пропаганды дополнительная статья в «Труде» не помешает. Тем более это позволит нам часть славы за это дело в свой актив записать. Так что пусть Ивлев возьмёт у неё интервью, — кивнул Воронин, закончив рассуждать. — Не забудь только, в план проведенных мероприятий с Ивлевым это включить.
— Разумеется, Павел Евгеньевич.
Москва. Квартира антиквара Некредина.
Взял монету в руки, чтобы рассмотреть. А то мало ли, зря кипишую… Поднеся к глазам, сразу обратил внимание, что золото темнее, чем на фальшивке, что мне продали. Взял монету в руки и уже, как знаток, сразу повернул к себе ребром. Гурт с цепочкой мелких ямок… Фух, похоже, это все же оригинал. Отмена тревоги! С этим антикваром можно иметь дело.
— А есть другие монеты? — всё-таки решил я отказаться от её покупки и положил обратно на стол. — У меня аллергия на этот год…
— Николаевские червонцы? — предложил антиквар, удивлённо взглянув на меня.
— Давайте, — согласно кивнул я.
— Самые ценные монеты девятого и десятого годов, они стоят в полтора — два раза дороже других, — начал готовить меня антиквар. — Есть две таких монеты. Эти года не дочеканивали в советское время…
— В смысле, не дочеканивали в советское время? — не понял я.
— Большевики неоднократно пользовались старыми штемпелями, — смутившись, пояснил антиквар, не зная, как я отнесусь к этой информации.
— Надо же… Я не знал. Какие года, говорите, надо брать?
— Девятый и десятый, десятый реже встречается.
— Две монеты только таких? — уточнил я. — А ещё что-то особенное есть?
— Есть памятная монета тридцать семь с половиной рублей, но она дорогая.
— Тридцать семь рублей? — удивился я. — Даже не слышал про такие.
— Тридцать семь рублей пятьдесят копеек, — уточнил Илья Павлович и вышел в соседнюю комнату, прихватив с собой со стола и два рубля восемнадцатого века.
Он принёс три монеты с профилем Николая второго. Одна из них реально была с надписью «Сто франков. Тридцать семь рублей пятьдесят копеек».
— Девятый и десятый года по двести рублей, памятная монета четыреста пятьдесят.
— А обычный червонец сколько?
— Сто пятьдесят.
— А много редких монет, вообще, вам встречается? — с любопытством разглядывал я николаевские сто франков тысяча девятьсот второго года.