Из избы вышел Бурилом. За ним тенями скользили Волк и мрачный Крыв. Атаман окинул взглядом ватажников, коротко кивнул мне.
— Добро. Все в сборе. — Он повернулся к стае. — Завтра потрошим «Куницу». Три купеческие ладьи прут с низовьев. Груз жирный. Охрана из наемников есть, но их мало.
Он быстро обрисовал план: засада в камышах, резкий бросок наперерез, абордаж. Просто, подло и наверняка.
Я слушал вполуха, намертво запоминая только свою задачу. От меня требовалось вытащить ушкуй на расстояние одного прыжка и жестко притереть борт к борту. Тонкая работа. Волосок к волоску.
Сходка закончилась. Ватага с гомоном потянулась к котлам с вечерним варевом. Я задержался на палубе. Ещё раз, для верности, дернул кожаные ремни крепления на рулевом весле. Держит намертво.
Корабль готов. Команда тоже.
Я поднял голову и поймал на себе пристальный взгляд Волка. Он стоял у костра, задумчиво поигрывая на свету лезвием ножа. Увидев, что я смотрю, он театрально, медленно провел большим пальцем по заточенной кромке и издевательски подмигнул. Я ответил ему спокойной усмешкой.
Блефуй, сколько влезет, серый. На воде закон диктую я.
Я спустился по сходням на стылый песок. Завтра всё изменится. Палуба будет скользкой от крови. Сегодня я сделал всё, что требовал этот жестокий мир.
Капитан ледокола готов принять свой первый настоящий бой.
Удача — девка, а Смерть — жена, Выпьем удачу свою до дна!
(Песня ушкуйников «Ярость Весла»)
Вечер перед походом застал Бурилома в его доме — добротной избе на краю Гнезда. Он сидел за столом, разглядывая карту реки при свете сальной свечи. Карта была грубой, нарисованной на выделанной шкуре углем, с неточными отметками мелей, но лучшей у него не было.
Завтра охота. Караван купца по прозвищу Куница — жирная добыча. Если взять караван без потерь, ватага будет сыта и одета до следующей весны. Но чтобы взять Куницу, нужно пройти через Змеиные Зубы.
Бурилом провёл пальцем по шкуре, останавливаясь на изломе русла, обозначенном частоколом кривых линий.
Змеиные Зубы — острые подводные камни, бешеная вода в узкой каменной теснине. Настоящее кладбище ладей, и он доверил провести ушкуй через это кладбище тощему мальчишке.
Бурилом усмехнулся в бороду.
Безумие? Возможно, да только он видел, что этот «Малёк» сделал на Старых Быках. Прошёл вглухую и сделал Крыва. Не оступился ни разу. Зубы страшнее Быков, но суть та же — у него есть чутье.
Кто-то шептался про глупое везение. Другие плели про колдовство. Бурилом в везение не верил.
А вот в призвание…
Пятнадцать лет на реке научили его: бывает чутьё, которое дороже серебра. Он начинал простым гребцом. Прошёл путь от весла до топора, от топора до места Атамана. Видел, как седые кормчие топили ушкуи от страха, и видел, как зеленые юнцы творили чудеса на чистой ярости.