Он выжил, потому что не держался за старые байки, а брал тех, кто давал дело. Мальчишка дал дело, значит, он полезен и опасен, как клинок без рукояти.
А тупым железом Бурилом не пользовался.
Дверь распахнулась без стука. Холодный сквозняк рванул пламя свечи, в избу шагнул Волк. Бурилом даже не поднял глаз от шкуры. Он знал, зачем тот пришёл. Волк подошел к столу и уперся кулаками в скобленые доски. Его узкое лицо перекосило от злости.
— Ты в своем уме, Атаман? — голос его прозвучал низко, с хрипцой. — Ты всерьез доверил этому щенку вести нас через Зубы⁈
Бурилом медленно поднял взгляд.
— Всерьез.
Волк ударил кулаком по столу. Свеча мигнула, тени метнулись по бревенчатым стенам.
— Он ведьмак! — выплюнул Волк. — Ты видел, что он творит! Прошёл Быки с завязанными бельмами! Это бесовщина! Он заведёт нас на камни! Сгубит стаю ради кровавой жертвы своему хозяину!
Бурилом слушал молча. Он знал Волка давно. Не очень умный, но очень умелый боец. Жаль что жадный до власти. Волк давно метил на его место, и внезапный взлет мальчишки-кормчего перебил ему всю масть.
Ты боишься не за ватагу, Волк. Ты боишься, что он станет нужнее тебя.
— Крыв — битый кормчий! — продолжал давить Волк. — Он ходил через Зубы много раз! Почему не он⁈
Бурилом наконец заговорил, и в его голосе лязгнула сталь:
— Ходил. Да только Крыв там ссытся, Волк. Может, река за зиму новые камни намыла, а может, и нет, но в прошлый раз он от страха нас чуть всех не угробил. Забыл, как днищем скрежетали?
Он выдержал паузу, придавив Волка тяжелым взглядом.
— А малёк прошел Жернова Быков вслепую. Вслепую, Волк! Доказал, что чует реку лучше Крыва. Лучше тебя и любого в нашем Гнезде.
Бурилом встал, распрямляясь во весь свой медвежий рост.
— Мне нужен купеческий груз. Пойдем в обход по широкой воде — придется три дня преть в камышах в засаде. За это время нас любой рыбак или княжеский разъезд срисует. «Куница» не дурак, пустит легкую лодку вперед, почует засаду и спрячется под острог. Через Зубы мы выскочим прямо к руслу глубокой ночью. Спрячем ушкуй, встанем в засаду, а с рассветом ударим наверняка. Ни одна собака не ждет нас оттуда, где плавают только мертвецы. И провести нас через этот ад живыми сможет только малёк.
Волк сжал челюсти так, что под кожей заходили желваки.
— А если не сдюжит? — прошипел он. — Если пустит ладью на дно?
Бурилом шагнул вплотную, нависая над Волком глыбой.
— Одна ошибка, Волк. Одна царапина на борту в Зубах — и я лично спущу с него шкуру. Живьем. Перед всей стаей.
Глаза Атамана потемнели.
— Но пока он не оступился — он Кормчий и ты будешь слушать его команды на воде. Без собачьего лая и советов. Ты делаешь свою работу — режешь глотки. Он делает свою — правит руль. Уяснил?