Приговор для меня не стал шоком, хотя процесс нервишки все равно подпортил. Прошедшие судебные разбирательства и дележка сына, будто он не человек, а вещь, — просто верх цинизма со стороны Авроры.
— Хочешь что-то сказать ей? — спрашиваю у Сеньки, который поднимается со стула вместе со мной.
— М-м, нет, — говорит нерешительно и бросает на мать быстрый взгляд.
Но Аврора так увлечена причитаниями, что на Арсения даже не обращает внимания. Вот она, великая материнская любовь! Охренеть не встать!
— Пойдем, пап, — Сенька тянет меня за руку, и мы покидаем зал суда.
Идем к парковке. По дороге адвокат объясняет мне, какие действия необходимо предпринять на следующих этапах, чтобы окончательно отрезать сына от Авроры.
Слушаю фоном, а сам размышляю — если бы Сеня только попросил, хоть одно слово сказал, дал какой-то намек на то, что не хочет потерять мать, я бы подумал, что можно сделать. Но Аврора уже давно ему не мать, поэтому сын и не протестовал.
Тем не менее я вижу, что ему тяжело сейчас. Хочется как маленького взять его за руку и сжать ее, успокоить, чего, конечно, я не делаю — пацан у меня взрослый, наверняка скажет, что засмеют.
— Что ж, тогда до связи, Григорий.
— Да. Спасибо вам. Всего доброго.
Идем к машине, и я кладу руку Сеньке на плечо, притягиваю к себе:
— Ты как?
— Норм, — бросает дежурное. — Домой хочу. Давай, что ли, за тортом заедем по дороге? Отметим?
Улыбается, но радости в улыбке нет.
— Конечно заедем, сынок, — подмигиваю ему.
— Сеня! Сенечка! — Аврора несется к нам на всех парах.
Сегодня она не выглядит эффектно. На ней серая рубашка и черные брюки, макияжа ноль, ни помады, ничего. Вся такая бедная и несчастная. Актриса.
— Сынок! — подбегает к нам и останавливается перед Сеней. — Давай поговорим?
Арсений смотрит на нее, будто не верит в то, о чем она сейчас просит, а потом начинает монотонно:
— Ты годами игнорировала меня. С праздниками через месяц могла поздравить, на мои звонки и сообщения забивала, будто я приемыш, а не родной сын. Я не получил от тебя ни одной капли тепла или доброго слова. Ты, сколько я помню себя, присутствовала где-то фоном. А потом с какого-то перепугу решила забрать у семьи, которая меня любит. Сейчас ты просишь поговорить? Серьезно?
— Сенечка, ты же знаешь, я очень занятой человек, у меня постоянно репетиции и гастроли, плюс разница во времени огромная! Ну просто не получалось быть постоянно на связи.
— Я уже слышал это, — вздыхает. — Очень много раз. От того, что ты повторишь все еще раз, ничего не изменится. Тебя лишили прав, и меня это устраивает.