— Сажать точно не надо, — мотает головой Тимур. – Она нам не чужая. Она твоя мать. Просто надо ей объяснить доходчиво, что так с родными не поступают. А же не против ее содержать, помогать, не отказывался я от нее, — Тимур в сердцах пинает большой горшок с цветком. – Но она же как с цепи сорвалась. Еще этот Бульдозер… Лень, ты точно уверен, что получится его обойти? Он же не одного дела еще не проиграл. Ты знаешь, какая у него репутация? Меня его звонок вообще из колеи выбил, — Тимур жалуется сыну, выплескивает страхи, и его сразу же отпускает.
— Бульдозер просто хитрый барыга. Его способности явно переоценивают. Думаю, с ним можно договориться. Если он поймет, что бодаться с нами бесперспективно, то сам предложит переговоры, Леня задирает вверх голову, скалится. – А никчемность нашей мамаши он поймет быстро. И… — переводит на меня взгляд, — Не стоит ее жалеть. Она не заслуживает жалости. Она посмела пойти против нас и за это поплатится.
— А ты выяснил, где она? Что твои люди облажались? Она же у них была?
— Это не мои люди. Они работали на Шилова, я их через посредника подкупил. И сейчас с ними связи нет. Но да, ей удалось бежать. Не знаю, как, — закусывает нижнюю губу. – С Шиловым я говорил, он ни сном ни духом о ней. Естественно, не знает, что я его людей перекупил. Тут все чисто. Хотя гаденыш артачится, носом воротит, подписывать бумаги не хочет. Но он у меня доиграется. Если не хочет нормально, так я его нагну. Компромат имеется.
— Я тоже с Шиловым говорил, он мне сказал, что я виноват, что Арина это все учудила. Обвинил, типа я плохо следил.
— Тут я с ним соглашусь. Плохо ты за ней следил. Надо бабу на место ставить сразу. А ты мягкий, пап. Мать распустил, не мог сразу в стойло поставить, и указать старой кляче на ее миску. А Аринку тоже дрессировать не стал. Вот тебе и результат. Видел мою Маринку, — цокает языком. – Золотая жена, за мной и в огонь, и в воду, и от пули прикроет не задумываясь. А все правильное воспитание. А ты со своими бабами нянчишься, нежный сильно. А ласку бабе можно дать только в редких случая, когда она хорошо постаралась. Заслужить они должны любое снисхождение, тогда и ценить будут.
— Мы с твоей матерью многое прошли. Были такие периоды, когда жрать нечего было, и она рядом была. Так что тут другое. Лень, не надо так о ней. Я знаю, она подвела, но все же, если она раскается, я ее прощу. Потому что помню хорошее. А то, что у меня другая, так жизнь повернулась. Что уж тут. Света понять должна. И вот когда поймет, тогда и успокоится. И Бульдозера отзовет. Еще прощения попросит. С ней по-хорошему все же надо попробовать. Знать бы, где ее искать. Я бы с ней поговорил.